Второй, еще больше первого, бросился ко мне. Он не шел — он летел, перепрыгивая через обломки двери. В полумраке я видела только его широкие плечи и каску. Он упал передо мной на колени, его руки, затянутые в грубые перчатки, обхватили меня подмышки. Он подхватил меня так легко, словно я была не женщиной, а мягкой игрушкой, не имеющей веса. Мою щеку обожгло колючей, жесткой тканью его куртки. Я вдохнула его — запах едкого дыма, мужского пота, жженой резины и чего-то нестерпимо притягательного.

Он вынес меня на улицу. Посадил на облупленную деревянную скамейку у подъезда. Августовская ночь была прохладной, от земли тянуло сыростью, и от этого холодка я окончательно пришла в себя.

Мигалки заливали наш тихий двор психоделическим красным и синим светом. Соседи, похожие на привидения в своих пижамах и накинутых наспех куртках, толпились у подъезда.

— Живы? — спросил он. Голос был хриплым, сорванным. — Ничего не болит? Голова не кружится? Сколько вдохов сделали до нас?

Я смотрела на него, и чувствовала, как земля уходит из-под ног во второй раз за эту ночь.

Я знала это лицо.

Я видела его сотни раз. Это он, именно он всегда терся на улице у ворот пожарной части. Это его тяжелый, резкий профиль я видела в свете уличного фонаря, когда он, стоя на подножке, что-то там орал в рацию. Это ему, старшему смены, спасателю Андрею, я писала в комментариях: «Чтоб вы провалились со своими сиренами»…

ПОЖАРНАЯ ЧАСТЬ №4 - Глава 2

Я открываю рот, чтобы извиниться. Чтобы сказать, что я дура, что я не знала, что я больше никогда…

Но вместо слов из меня вырвался только булькающий, хриплый звук. Горло сводит спазмом, руки начинают дрожать.

— Меня сейчас вырвет, — только успела предупредить, как спазм скрутил меня, заставив грудью прижаться к коленкам. Сплошные позывы и ничего больше.

Пустой желудок…

— Тихо-тихо. — Андрей даже не отодвинулся. Его рука легла мне на спину, между лопаток, удерживая. — Это нормально. Отравление. Дышите носом.

Пару секунд спустя мужчина резко соскочил с лавки, на мгновение скрылся из поле зрения и тут же оказался рядом. Лавка вновь противно скрипнула, когда он приземлился рядом со мной. Одним резким рывком Андрей накинул на меня какое-то старое, вонючее одеяло. Рванул пробку на пластиковой бутылке и протянул воду.

Он оказался совсем не таким, как в моих озлобленных, бессонных фантазиях. Не хамом, не солдафоном с одной тонкой извилиной. Он такой спокойный. В каждом его движении есть пугающая уверенность.

Глотки давались с трудом. Мое тело все еще меня не слушалось.

— Андрюх! — кричит кто-то неподалеку. — Газ перекрыл. Там конкретно рвануло.

— Понял. Проветривайте и запускайте народ…

— Рвануло? — жалобно пищу я, выглядывая из-под одеяла. — Это не я виновата?

— Нет. Газопровод виноват. Вы ни при чем…

Огромная бетонная плита свалилась с моей груди, открыв доступ кислороду.

«Вы ни при чем», — повторила я несколько раз в своей голове, утоляя жажду водой.

— Где еб*** скорая? Они как обычно, — бубнит мужчина, закусывая слова, которые, видимо, должны были быть матерными. Андрей поднимает на меня свои серые глаза. И в них мелькает… — Это вы! Автор поэм в Интернете? Про мусоропровод и шаурму? Это же вы?

Я закрываю лицо руками и начинаю тихонько постанывать. Меня трясет. Стыд сжигает меня куда сильнее, чем сегодняшний животный ужас, который я пережила, сидя на полу собственной квартиры. Он физический, я чувствую его всем своим телом.

— Су**, — выдыхает мужчина, и в этом «съеденном» слове нет злости, только издевка. Уголок его губ дергается вверх. — Значит, это вы желали нам провалиться в ад вместе с нашими мигалками?

Я убираю руки от лица. Пальцы дрожат так, что пластиковая бутылка в них ходуном ходит.

— Я… я не знала, что это вы, — шепчу я, чувствуя, как горят уши. — Я думала, вы все там… ну… одинаковые.

— Какие? — Он чуть склонил голову, разглядывая меня, как диковинное существо. Глаза прищурил и прожигает насквозь своим взглядом, а я хочу провалиться сквозь землю. Лучше бы я отключилась, чем все это…

— Грубые. — Я громко сглотнула, и мой живот проурчал странную мелодию. — Неотесанные. Которые ржут, когда баба Маня вызывает вас из-за сгоревшей яичницы, а потом врубают сирену на всю улицу просто ради смеха.

И зацепила же меня эта баба Маня. Героиня из романа, что я читала на выходных. Кажется, я уже полностью погрузилась в несуществующую реальность романтических историй и перестала различать реальность и вымысел.

Андрей запрокинул голову назад и расхохотался. Громко, раскатисто. И что я такого смешного сказала? Мне вот совсем не смешно, я не спала кучу времени.

— Баба Маня, ну вы даете, — говорит и подталкивает горлышко бутылки к моим губам. — Пейте, Лидия. А сирену мы врубаем, потому что по ПДД с ней проезжаем на красный.

— А откуда вы знаете, как меня зовут?