Его ноздри едва заметно дрогнули. Он заметил расстегнутую пуговицу. Чувствует мой палец на своей шее. И смотрит мне прямо в глаза. Лицо каменное, холодное, но вот под ним…

— Со мной эти игры не пройдут, красавица. Знаешь, сколько шлюх пыталось меня соблазнить? Сбился со счета.

— Да только я не шлюха, Вадим Федорович. Я одинокая девушка, которая немного запуталась. Связалась не с тем и оказалась тут, в горячих руках полицейского.

— Будешь эту бурду оперу в отделении заливать. Руки убрала, — приказывает, но сам не двигается. Ничего не делает. Наблюдает за реакцией моего лица, и я даю ему то, что он хочет. Они все этого хотят.

Я легонько облизываю свои губы, закусываю одну зубами и снова поднимаю глаза на него.

Лампочка мигает, бросая тени на его тяжелый подбородок. Господи, какой же он красивый. Опасный. Животный. Сейчас он должен достать наручники. Должен зачитать мне права. Но вместо этого он просто смотрит на мои губы. И я понимаю — тактика правильная. Мозг всегда проигрывает химии.

Я чуть отстраняюсь, отхожу назад, медленно запускаю руку в сумку, он мгновенно ее перехватывает, сократив расстояние между нами до неприличного.

— Тише-тише, Вадим Федорович, я хочу достать салфетки, — шепчу ему в лицо. — Как вы могли заметить, я пролила на себя кофе, и теперь мои соски прилипают к белью, неприятно. Вы позволите?

— Без глупостей… — рявкает мужчина, чем только подтверждает мои мысли. Я думаю, он голоден и очень сильно. А значит, соблазнить его мне не составит труда, как бы он ни сопротивлялся.

— Можете мне помочь, если хотите, — вновь говорю негромко, глядя на мужчину. Мои пальцы находят в сумке салфетки, достаю и бросаю сумку на пол, слегка небрежно.

— Пас, — холодный ответ, но голос его предает. Можно контролировать все: походку, мышцы на лице, но не желание, что пробивается из недр мощного тела.

Скрип упаковки, и я медленно вынимаю салфетку. Все еще стою перед мужчиной, да и он отходить не собирается.

Мои ловкие пальцы расстегивают две пуговки на белой блузке, делая декольте неприлично открытым. Я упираюсь взглядом в его глаза и жду, когда же он сдастся. Когда опустит свой взгляд на мою слегка оголившуюся грудь и бюстгальтер, что выглядывает наружу.

Холодная, влажная салфетка касается кожи, и я резко вдыхаю. Чувствую, как начинают твердеть соски то ли от прохлады, то ли от ситуации.

Вадим Федорович хрипло выдыхает, и это уже не отказ, это капитуляция.

Его тяжелый взгляд, наконец, сдается. Скользит ниже, жадно, разглядывая открывшейся вид: кружево лифчика, пульсирующую ямку у основания шеи. Мышцы на его челюсти чуть дергаются. Он шумно втягивает носом воздух.

Я сокращаю расстояние до минимума. Подхожу совсем близко, но он даже не шелохнулся. Резко отшвыриваю салфетку в сторону и снова тяну ладонь к его груди. Касаюсь пальцами рубашки и чуть протягиваю их под пиджак. Жар, истинно мужской жар обжигает пальцы.

Вторая рука, что до этого безвольно висела вдоль моего бедра, медленно, почти демонстративно приблизилась к его ширинке. Мои пальцы ложатся на твердую, натянутую ткань его брюк.

Он вздрагивает. Не отстраняется. Вздрагивает всем телом, как от удара током, и его ноздри немного раздуваются от неискреннего возмущения.

— Не надо, — голос звучит низко, с надрывом, но это не приказ. Это мольба, в которую он сам не верит.

Я не отвечаю. Слегка сжимаю пальцы, чувствуя под плотной тканью его четкий ответ. Резкий, каменный. Его самоконтроль, которым он так гордится, рассыпается, трещит по швам.

Его рука резко хватает меня за локоть, как там, в баре. и я больше не достаю пальцам до ширинки.

— Играешь с огнем, девочка, — рычит он мне в лицо.

— Ты же пас, — выдыхаю я, и в моем голосе звенит откровенная, ядовитая насмешка. — Но твое тело говорит мне совсем другие слова.

— Чего ты добиваешься? — спрашивает, и это снова гол в его ворота. Теперь мы перешли на диалог, а там и до торгов недалеко.

— Ничего. Мне одиноко и уже давно. И в данный момент мне плевать, что будет, когда двери лифта откроются. Хочешь — поедем в отдел, хочешь — разойдемся в разные стороны, будто мы незнакомцы, но сейчас…

Слово «сейчас» повисает в спертом воздухе кабины.

Мои колени подгибаются. Резко, без предупреждения. Я соскальзываю вниз по его телу. Его руки инстинктивно следуют за мной, пытаясь удержать мое равновесие. Я встаю перед ним на колени, прямо на жесткий пол.

— Ты чего творишь? — рычит он, сжимая мои плечи до боли. — Встала быстро. Кому сказал. На счет три применю силу.

— А если не встану? — Я кладу ладони ему на бедра поверх плотной ткани брюк, чувствуя, как дрожат мышцы под моими пальцами. Дрожат от ярости или от желания? Неважно. Главное, что реагируют. — Вызовете подкрепление? Наденете браслеты? Будете писать протокол?

Я наклоняюсь ближе. Так близко, что могу лизнуть пряжку его ремня.