Сучка работает чисто. Высший пилотаж. Не ширпотреб с Казанского вокзала, который заговаривает зубы. Это хищница. А во мне постепенно просыпается тот самый майор из прошлого, который жил засадами и погоней. Адреналин бьет в голову покруче шампанского.

Беру еще один бокал кислой мочи. Теперь он служит мне прикрытием. Я просто скучающий посетитель, который решил промочить горло. Делаю глоток и начинаю преследование. Держусь метрах в десяти, идеально выдерживаю темп толпы. Если обернется — увидит уставшего мужика. Ничего примечательного.

И тут красавица меняет траекторию. Заходит в зону отдыха, где стоят мягкие кресла и бар для посетителей. Цель ясна — поживиться теми, кто присел отдохнуть.

Подхожу к барной стойке. Спиной к ней. Заказываю минералку. Чувствую ее затылком. Жарит, как печка. Девочка нервничает. Не сильно, но пульс у нее точно учащенный. Опытный карманник всегда немного на взводе первые пятнадцать минут после дела. А она девка опытная, по движениям вижу и по лицу…

Она берет себе кофе. Стоит, медленно помешивает сахар длинной ложечкой. Демонстрирует запястье. Дорогие часики. Явно не из лопатника того чудака. Значит, работает давно, клиентура стабильная.

Пора заканчивать этот балет. Я допиваю воду, ставлю стакан и разворачиваюсь. Делаю два шага вправо, намеренно смещаю центр тяжести на левую ногу, словно оступился на блестящем полу. Мой правый локоть описывает широкую дугу. Столкновение получается смачным. Прямо в грудь мне вошла девочка. А кофе свой на себя опрокинула, прямо в декольте залила. Надеюсь, не обожгла свои прелести.

— Ох, твою мать! Прошу прощения, ради бога! — голос у меня звучит пьяновато-растерянно. — Девушка, вы не обожглись?

Она вскидывает на меня глаза. Секундное замешательство. Идеальная актерская игра. Губы дрожат, ресницы хлопают.

— Ой! Вы посмотрите, что наделали! Это же кошмар! Что теперь делать?!

В нос бьет запах дорогого цветочного парфюма и легкий, едва уловимый аромат адреналина. Руки картинно взлетают к груди. Левая сжимает мокрую ткань, правая тянется к сумочке. Только вот правую руку я перехватываю. Моя ладонь, сухая и жесткая, смыкается на ее предплечье чуть выше локтя. Пальцы входят глубоко в мышцу. Захват профессиональный, стальной. Дернется — сустав вылетит.

— Тихо, красавица, — шепчу я ей прямо в ухо, закрывая наши фигуры корпусом от взглядов остальной толпы. Лицо мое тут же меняется. Исчезает растерянный олень, появляется бетонная маска опера. Глаза холодные, зрачки плавят ее насквозь. — Ручонки расслабила. Быстро.

— Я вас не понимаю… Вы о чем? Мне больно! — Пытается вырваться. Тело напряжено, готова бежать. Но понимает, что шансов против туши весом под сто килограммов у нее ноль.

— Очкарик с планшетом, лопатник…

Она замирает. Зрачки расширяются. Поняла, что попала не на случайного лоха. Оценивает форму моих плеч, посадку головы. Понимает, что форма гражданская, но повадки — волчьи. Секунда слабости проходит. Ее губы растягиваются в наглой усмешке.

— Мужчина, вам плохо? Перебрали игристого? Какой такой лопатник?

Ах ты маленькая дрянь. Ресницами хлоп-хлоп, но на меня такое не действует. Я не зеленый капитан краля, я повидал столько, что эти красные губы, расстегнутая блузка и милый взгляд хрен прошибут мою броню.

Левой рукой лезу во внутренний карман ее пиджака. Она дергается, шипит от боли в захваченной руке, но достать ничего не успевает. Подцепляю пальцами плотный картон. Пропуск на форум. Фото серьезное, взгляд дерзкий.

«Юлия Степанова».

Второй заход. Сумочка. Расстегиваю молнию одним движением. Внутри — пудреница, помада, пачка тонких сигарет. И пухлый кожаный прямоугольник. Достаю. Тяжелый. Открываю. Кредитки на имя Маргариты Павловны, стопка купюр. Около сорока тысяч. Показываю ей раскрытый кошелек.

— Ай-яй-яй. Как некрасиво. Дамочка, а пойдемте-ка прогуляемся. Нам нужно с вами серьезно поговорить.

— Вы все не так поняли…

Крепче сжимаю ее локоть. Свободной рукой достаю из кармана свой телефон, демонстративно включая запись диктофона и направляя микрофон в ее сторону.

— Итак, гражданка…

— Ладно-ладно! — она сдается. Игра окончена. Морщится, понимая, что обложалась по полной программе. — Хорошо, пусти. Я все верну.

— Поздно пить боржоми, солнце, почки отказали.

Я не отпускаю ее. И не думаю даже об этом. Она попала и поедет со мной в ближайший отдел…

Веду сквозь редеющую толпу к лифтовому холлу. Нажимаю кнопку вызова. Створки разъезжаются. Заталкиваю ее внутрь первой, небрежно. Мне некогда с ней сюсюкаться, мне к дочке надо. Но и красотка наказания не избежит. Слишком умело она свое дельце прокручивала, а значит, давно в этом варится. Может, она в розыске, надо б пробить…

Вхожу следом в кабину, тесновата для меня. Сюда я поднимался на просторном лифте.

Загораживаю собой выход и нажимаю кнопку «1».