— Встань, — приказывает он. Но это не голос начальника. Это голос мужчины, который стоит на краю пропасти и пытается удержать от падения нас обоих. Он убирает руки, крепко обхватывая пальцами поручень, что позади него. Инстинктивно подает бедра чуть вперед, и я понимаю — он дал разрешение.

— Давайте будем честными, Вадим Федорович, — мурлычу я, быстро расстегивая ремень. Металлический язычок щелкает оглушительно громко в замкнутом пространстве. — Вам тоже одиноко, а значит, это судьба свела нас в этой кабине…

Расстегиваю ширинку, вижу черные боксеры. Я прижимаю ладонь к члену, и он тут же отзывается на мое касание. Подергивается, будто просит выпустить его на свободу. И я прислушиваюсь к его мольбам. Тяну резинку трусов вниз, выпуская горячую плоть.

Он огромный, тяжелый, идеальный. Головка багровая, влажная на кончике. Обхватываю его ладонью. Горячий. Бархатистая кожа туго натянута на стальную плоть. Вадим вздрагивает всем телом, когда мои пальцы смыкаются у основания. Моя маленькая, изящная ручка кажется такой жалкой на фоне этого внушительного великолепия.

Он глухо стонет сквозь зубы. Запрокидывает голову. Красная лампа заливает его кадык кровавым светом.

— Твою мать… — его голос садится окончательно, превращается в звериный хрип. Он наклоняет голову и смотрит прямо в мои глаза.

Я не отвечаю, не разговариваю с ним больше. Просто смотрю на него снизу-вверх самым развратным взглядом из своего арсенала. Облизываю губы, оставляя на них влажный блеск. Наклоняюсь ниже, обдавая жаром дыхания самую чувствительную головку.

И беру его в рот. Глубоко, сразу до самой глотки. Пальцы мужчины вплетаются в мои волосы на макушке, мертвой хваткой сжимая пучок. Насаживают меня все сильнее, задавая первобытный, рваный ритм.

Властный толчок бедрами навстречу моему рту. Мои руки держат его за ягодицы сквозь брюки, притягивая к себе, впитывая эту невозможную тяжесть. Я глотаю, дышу носом, смотрю на него исподлобья.

Боже, как же ему нравится терять контроль. Этот суровый мент, гроза бандитов и воров, сейчас матерится сквозь стиснутые зубы, потому что какая-то воровка приняла его глубоко в горло.

Его бедра начинают двигаться сами по себе, чуть ли не врезаясь мне в лицо. Он пытается сдерживаться, но природа берет свое. Толчки становятся жестче, слюна течет по моему подбородку, смешиваясь с красной помадой.

И в этот момент именно я чувствую свою власть над ним, а не наоборот. Вадим пытается сохранить лицо, быть подполковником юстиции, но шея уже багровая, а кадык судорожно ходит вверх-вниз. Он борется сам с собой, и эта борьба делает процесс еще более страстным. Пот выступает на его висках. Одной рукой он держится за поручень, чтобы не рухнуть на меня всей массой, а второй буквально трахает мой рот, крепко держа за волосы.

«КАРМАННИЦА» и ПОДПОЛКОВНИК – Глава 4

Вадим Федорович:

Я кончаю ей в горло с таким рычанием, что закладывает уши. Тело пробивает судорога от макушки до пяток. Девчонка давится, но глотает все, что я ей даю. Послушно, жадно, работая языком по головке так, будто делала это всю свою жизнь.

Вытирает рот тыльной стороной ладони, размазывая остатки помады и мою сперму по подбородку. Смотрит снизу-вверх наглыми, хитрыми глазами.

В этот момент пелена безумия спадает с моих глаз. Остается только ее надменное лицо перед глазами и холодный пот на лбу.

— Сука… — выдыхаю, облизывая пересохшие губы. Голос — будто наждачная бумага, царапает горло.

Терпение лопается в одночасье. Хватит этого цирка. Моя рука, та самая, что только что мертвой хваткой держала ее волосы, хватает Юльку за руку. Ставлю на ноги перед собой и резко за шею. Не душу. Просто фиксирую.

Одним рывком разворачиваю ее спиной к себе. Она такая легкая, почти невесомая. Задираю ее юбку вверх до самого пояса. Глаза притягивают изящные кружевные трусики.

Я прижимаюсь к ней всем телом сзади. Сразу, без пауз. Накрываю собой, впечатываю в холодную стену.

Одним, тем самым больным коленом, раздвигаю ее ноги. Грубо, властно. Ставлю их шире, занимая доминирующую позицию, лишая любой возможности дернуться или сжаться. Теперь она распята между холодной стеной и моим раскаленным телом.

Дышу ей в макушку. Тяжело, обжигая кожу горячим воздухом. Одной рукой продолжаю держать за горло, слегка массируя артерию. Второй хватаю свой член, на котором еще ее слюна не подсохла.

Член стоит снова. Каменный. Зверский. После такого отсоса он просто обязан был умереть, но эта маленькая дрянь умудрилась завести механизм заново одной лишь своей упругой задницей.

— Ты напросилась, Юля, — шепчу ей на ухо. Губы скользят по мочке, зубы вонзаются в нежную кожу. Это должно быть больно, судя по тому, как она вздрагивает. — Потому что… — замолкаю. Вместо слов моя правая рука опускается с ее горла ниже, проходя по ключице до груди. Нащупываю сосок через тонкое кружево лифчика и сжимаю его так сильно, выкручивая, что из нее вырывается непроизвольный стон. Между ее ног моментально становится горячо настолько, что член будто сам тянется к ней. Словно магнитом.