Ее унизанные кольцами пальцы плавно манипулируют рычагами управления на подлокотнике, и кресло плавно скользит вперед, пока не равняется с моей скамьей. Снова замечаю механическое устройство у нее на шее. Что бы это ни было, штуковина явно позволяет ей двигать верхней частью тела. Саманта наклоняется вперед и оглядывает территорию, раскинувшийся вдали шумный город и небо, усеянное прилетающими и улетающими кораблями. С тех пор как я поселился здесь, мы сталкивались всего пару раз. И каждый раз она даже не удосуживалась заговорить со мной.

«Во всяком случае, так поется в песне», — произносит она. «Там утверждается, будто ты погиб, сокрушая Лантийскую республику».

«Значит, ты меня все-таки узнала».

«Как я могла тебя забыть, Конрад? Дополнительные мышцы и шрам меня не обманут. К тому же твои окрашенные волосы выглядят ужасно. Корни коричневые. Слишком занят, чтобы сходить к парикмахеру?» Она улыбается. «Признаюсь, сначала я не была уверена, кто ты, но твою походку с четырьмя пальцами на ноге не спутаешь ни с чем. В дуэльной стойке ты переносишь вес на полноценную стопу, разве не замечал? Вот почему Выносливость надирает тебе зад». Она фыркает. «Слишком сильно выдаешь себя, и он использует твою слабость против тебя». В ее голосе сквозит то самое фирменное снисхождение, которое я так часто слышал в Академии. «Но ты уже не тот слабый стажер-охотник, которого я встретила впервые. Верно?»

Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни.

«Расслабься, — машет она раздраженно рукой, — когда нервничаешь, кажешься мелким. Я пришла не для того, чтобы сдать тебя». Она изучает меня взглядом. «Ах да, верно. Помню тот замечательный момент, когда мастер Коко читала тебе лекцию в столовой для обучающихся. Маленький одинокий орел без друзей так и не научился никому доверять».

Лицо вспыхивает. Да черта с два она обо мне знает. Понятия не имеет, как часто я тосковал по друзьям или сколько раз ходил по тавернам прислушиваясь к любым слухам, которые могли бы намекнуть, что они все еще живы. Встреча с ними напомнила бы мне, ради чего я сражаюсь.

Не ради власти.

Ради людей, которых люблю.

«Я умею доверять, Саманта», — говорю я.

«Тогда почему солгал моей матери о том, кто ты на самом деле?»

«Ты ей рассказала?»

«Если бы я рассказала ей, что ты наврал, неужели думаешь, что ты все еще был бы здесь?»

«Саманта, никто больше не должен знать. Король придет за мной».

Она на мгновение замолкает. «Если ты думаешь, что моя мать сдала бы Мертвого Принца, то, похоже, не слишком хорошо знаешь Тальб. Мы не в лучших отношениях с Королем».

Замираю от ее дерзкого откровения, высказанного так свободно. Опасно говорить подобное в открытую, когда дядя укрепляет власть по всем Скайлендам.

«Скайленды охвачены гражданской войной, Конрад».

Я замираю. «Что тебе об этом известно?»

«Могу сказать наверняка только то, что с момента восстания на Венаторе погибли тысячи людей, а некоторые другие Профессии присоединились к Охотникам в восстании против Короля и Ордена».

Сижу, представляя Венатор под шквалом атак, горящую Академию Охотников, падающие с неба корабли. Вижу, как погибают люди, с которыми я тренировался. Представляю своих друзей, и сердце едва не раскалывается надвое.

«Конрад». Она слегка толкает меня. «Слухи доходят даже сюда на Ренасент. Правда, что в тебе течет лантийская кровь?»

Я моргаю, возвращаясь к нашему разговору.

«Мой ответ станет для тебя проблемой?» — спрашиваю я.

«Возможно, стал бы, — отвечает она, — не будь ты тем самым героем, который спас Скайленды, убив гигатауна».

«В таком случае — да. Мой дед по материнской линии родом из Нижнего мира».

«Он тебе никогда не рассказывал?»

«Нет. Он отказался от миссии по внедрению в Меритократию. Вместо этого влюбился в мою бабушку и завел семью. Саманта… почему ты не рассказала матери обо мне?»

«А зачем мне ей рассказывать?»

Пристально смотрю на нее в замешательстве и замечаю вереницу мощных кораблей, летящих в нашу сторону. Это флот Кассандры?

«Она знает, что ты не Ред из Средних», — говорит Саманта. «Она также не думает, что ты с этого острова. Это все, что ей известно».

«Как бы она отнеслась к моему происхождению?»

«Расскажи ей, кто ты, и узнаешь».

Выдыхаю. Мы с Самантой никогда не ладили в Академии Охотников. Она была тщеславной, жестокой и невыносимой. Но сейчас я чувствую, что она превратилась в хитрую и властную особу. В человека, который вполне может использовать эту информацию против меня.

В следующие несколько секунд я жду, что она попросит о какой-нибудь услуге взамен на молчание.

«Саманта, я…»

«Мне следовало участвовать в «Перчатке», — внезапно говорит она. «Если бы я участвовала, то, может быть…» Она яростно крутит белый браслет, на котором жирными буквами выведено «ЭРИН». «Я лишь слышала, что она погибла. Но не знаю как».

Мой рот открывается и закрывается. Я видел все от начала до конца. Судя по интонации в голосе Саманты — она хочет это знать. Возможно, это знание нужно ей, чтобы наконец обрести покой.

«Я был там», — говорю я.

Саманта впивается в меня взглядом. Ее щеки заливает румянец, она ждет, но сникает, решив, видимо, что я ничего не скажу. Что останусь тем самым эгоистом, каким она помнит меня по Академии, и придержу информацию, чтобы она не раскрыла мою личность.