Стоит мне подняться, как на меня идет Выносливость. Едва наши трости сталкиваются, мне наконец удается зацепить одного из противников. Эхо от удара оружия разносится по округе. Мой лоб морщится от напряжения. Я сосредотачиваюсь на том, чему меня учил Отец. На своем равновесии. На глазах противника. И делаю все, что могу, чтобы преодолеть ограничения своего тела. Мы сражаемся несколько минут, но глаза застилает пот и усталость, а этот ублюдок лишь улыбается, даже не сбив дыхание.

Через пару минут снова оказываюсь на спине.

«Закончил?»

«Я никогда не закончу», — говорю я.

Кассандра смеется. По-настоящему смеется. И это заставляет меня попытаться поднять свое измученное тело, только чтобы доказать, что она не права. Моя цель — убить Дядю, а эти противники — всего лишь спарринг-партнеры. Да, они чертовски хороши в своем деле, и им, вероятно, платят мешками монет, но они не должны быть мне соперниками.

И все же я едва могу пошевелиться.

Кассандра протягивает мне руку.

«Будь ты моим четвертым бойцом, твоим именем стало бы Упорство», — произносит она. «Но твоя цель не в том, чтобы умереть сегодня. А в том, чтобы стать лучше».

После того как она помогает мне подняться, Мускулы выливает мне на голову воду, а Выносливость и Скорость похлопывают по спине.

«Увидимся завтра», — говорит Мускулы.

«И послезавтра тоже», — добавляет Скорость.

«Пока не будешь готов», — подхватывает Выносливость.

Затем троица разворачивается и убегает трусцой, оставляя меня наедине с Кассандрой.

«Похоже, здешняя влажность дается тебе с трудом», — замечает она.

Она права; солнце просто невыносимо. Вот почему я всегда сражался на арене для дуэлей вечером. Влажный воздух на этом острове-сковородке — словно вода, которой пытаешься дышать.

Я скучаю по пробирающему до костей холоду Холмстеда, даже если он и лишил меня пальца на ноге.

Кассандра вкладывает мне в ладонь два флакона с лекарством, и мы уходим с арены. Каждый шаг отдается болью, лицо так и пылает от унижения и усталости.

Мы направляемся обратно к вилле Тальб.

Часть нашего соглашения заключается в том, что я буду жить здесь. Перспектива не самая заманчивая: мне очень нравится мой новый дом в Средних. Я так ждал возможности посидеть на веранде и посмотреть, как ночное небо отражается в озере. Но Кассандра — человек занятой, так что я должен быть готов к тренировкам в любой момент.

Мы поднимаемся по ступеням, бедра нещадно горят, когда навстречу спешит один из советников Кассандры.

«Миледи, — говорит советник, — у меня срочные новости с Венатора».

«Венатор? Остров Охотников?»

Советник склоняется к Кассандре, косясь на меня, и шепчет настолько тихо, что я улавливаю лишь одно-единственное слово.

Восстание.

«Скоро продолжим тренировки, Ред».

Затем Кассандра устремляется прочь, оставляя меня стоять в одиночестве и обдумывать колоссальное значение этого слова.

Спустя неделю я прихожу в Банк Ренасента за чеком. Стою в очереди, оглядывая тихое отделение, где несколько кассиров и кредитных инспекторов беседуют с клиентами за стальными стойками.

На Ренасенте все складывается лучше, чем я вообще мог вообразить. Мой статус растет, меня тренирует дуэлянт мирового уровня, металлообрабатывающая мастерская приносит доход, и, что самое приятное, моя новая трость уже готова, можно забирать.

Кассирша подзывает меня. Поправляет очки и пристально смотрит. «Чем могу помочь, сэр?»

«Мне нужен чек на тысячу монет».

«Разумеется», — отвечает она. «Номер счета и код безопасности?»

Называю данные, она кивает и выдвигает ящик стола. Пальцы слегка барабанят по прилавку, пока она ищет мое дело с историей вкладов и общим балансом. Став Средним и владельцем бизнеса, я положил в банк большую часть монет, объединив счет компании со своим личным.

Кассирша поднимает взгляд и хмурится. «Похоже, сэр, у вас всего девятьсот монет».

«Что?»

«Вы совершали платежи в пользу другой компании, Ред. Судя по всему, мелкие списания, которые за последние несколько дней выросли в более крупные».

Она показывает мне документ.

«Я никогда не одобрял эти платежи», — говорю я.

«Под ними стоит подпись вашей фирмы, сэр. «Металлообработка Реда».

Замираю на секунду, а затем челюсти сжимаются. Я точно знаю, чьих это рук дело.

Вот это. Это птичье дерьмо. Я проявил к ней милосердие, позволил остаться в мастерской, и вот как она мне отплатила?

В мгновение ока вылетаю за дверь и шагаю сквозь толпу Средних, настолько раздраженный, что едва не сбиваю с ног какого-то мужчину. Я подхватываю его, извиняюсь и иду дальше, пока не оставляю позади платяные лавки и не приближаюсь к докам Средних.