«Мой глупый друг, прямо над этой рубкой есть турель». Он взлетает по лестнице на застекленной задней стене и проталкивается в люк в деревянном потолке. Исчезает. В следующий миг окна дрожат: он выпускает ржавые гарпуны по пиратским кораблям. Снаряды крушат их металл и дерево. Тем временем на нашу палубу запрыгивают двое, нет, трое пиратов в ярости.

Следующий гарпун Себастьяна рассекает женщину надвое. Дергаю корабль в сторону, не давая остальным пиратам открыть ответный огонь. Один мужчина заваливается набок, врезается в низкие перила и слетает с корабля. Последний пытается прицелиться, поэтому я резко тяну струны на себя; он теряет равновесие и с криком падает.

Себастьян стреляет еще трижды, разнося палубы вражеских судов.

«У нас кончились гарпуны», — кричит Себастьян.

«И это все?!» — ору в ответ.

Последний пират на палубе палит по турели. Себастьян отстреливается из мушкета, попадая ему прямо в лоб.

Себастьян съезжает по лестнице обратно в рубку и хмуро смотрит на разъяренных пиратов, поднимающихся с палуб.

«Не удалось отцепить крюки», — бросает он.

«У меня есть идея».

Выбрасываю руки вперед, затем резко тяну к бедрам и снова толкаю вперед. Раз за разом. Это движение раскачивает корабли, наше судно натужно стонет. Но крюки медленно поддаются и начинают вырывать куски наших перил.

После того как я в последний раз отвожу руки назад и с всей силы вытягиваю их вперед, наши перила отрываются, а вместе с ними — и крюки. Себастьян заходится хохотом: пират, собиравшийся перепрыгнуть со своего корабля на наш, летит прямиком в бездну.

Но погоня продолжается. Хуже того, на горизонте показываются новые корабли — поменьше, но быстрее тех трех, что висят на хвосте.

Нам от них не уйти.

Вскоре небо заполняется зенитными разрывами, палуба нашего судна загорается, и я морщусь от палящего жара. Себастьян снова выбивает ногой дверь и палит наугад из мушкета. Он ныряет обратно в рубку в тот самый миг, когда пушечный залп сносит открытую дверь и уносит осколки стекла и щепки по ветру.

«Туда!» — Себастьян тычет пальцем по левому борту. «К тем островам!»

Стискиваю зубы и резко закладываю вираж. Мы задеваем борт идущего наперерез корабля; все судно содрогается, окна покрываются трещинами, но я отчаянно жму вперед.

Руки дрожат. Голова идет кругом от адреналина.

Мы прорываемся и несемся к цепочке небольших, заросших джунглями островов. На мгновение вспыхивает надежда: может, удастся оторваться от преследователей среди этих парящих скал. Но тут взрыв разносит корму. Мы с криком летим вперед, когда наш корабль камнем падает с неба.

ГЛАВА 28

«Поворачивай!» — орет Себастьян.

«Я пытаюсь!»

Судно содрогается, от носа отлетают куски обшивки. Над нами проносятся пираты, стреляя крюками, чтобы поймать корабль, но каждый крюк срывается. Внезапно пушечный залп разносит стекло рулевой рубки и проносится мимо Себастьяна.

Он издает нечеловеческий вопль и хватается за окровавленную голову.

«Мое ухо!» — восклицает он.

Я снова толкаю струны вперед. Кормы больше нет, а вместе с ней исчез и двигатель. Это наш последний рывок перед тем, как корабль рухнет в кислотные облака.

Атаки не прекращаются, уничтожая судно. Окна разлетаются, осыпая нас осколками, и я пригибаюсь, чтобы они не порезали мне лицо. Себастьян стонет на полу; у него оторвана часть уха.

Но мой последний рывок струн направляет наш спуск к заросшему джунглями острову.

Мы пикируем в сторону джунглей, и верхушки деревьев с силой ударяются о днище корабля. Меня дергает и вырывает из струн, швыряя на лестницу у задней стены. Себастьян с криком цепляется за ножку стола.

Мы мчимся сквозь полог джунглей, треск ломающегося дерева похож на гром. Перед глазами все кружится, тело швыряет из стороны в сторону.

Все вокруг превращается в сплошное трясущееся пятно.

Мы ударяемся о поверхность, и я с силой падаю на пол. Корабль вспахивает грунт. Что-то барабанит по уцелевшим окнам, пока мы, наконец, резко не замираем на месте.

Я лежу на животе, кашляю, голова идет кругом. На меня упала лестница. Морщась от боли, выползаю наружу и переворачиваюсь на спину. Потолок пробит — турель, судя по всему, оторвало, и сквозь пролом виднеются кроны деревьев. Над нами в панике взмывают в небо птицы, спасаясь от приближающихся пиратских кораблей.

Перевожу дух с минуту, затем поднимаюсь и кривлюсь от резкой боли. Из икры торчит осколок обшивки.

Пиратский корабль снижается, и джунгли дрожат от внезапного порыва ветра.

Черт.

Себастьян растянулся на полу, как кукла. Стонет. Всего на долю секунды я задумываюсь, не взять ли его с собой. Вместо этого сдергиваю сумку с его пояса и забираю последние ампулы с лекарствами.