С той стороны в дверь с ревом врезается пират. Очередной выстрел пробивает доски, и я ныряю в сторону. Но не успеваю вздохнуть с облегчением, как понимаю: еще один пират всего в паре шагов. Он стоит в коридоре, ведущем к люку, и вскидывает автомушкет. С криком прыгаю на него. Он крупный и выбивает мой нож.

Тогда мои пальцы превращаются в когти. Вонзаю их ему в глаза. Он вопит от боли. Пытается оттолкнуть меня плечом, но я изо всех сил бью его по лицу. Он сбрасывает меня, и я тяжело падаю на пол.

Огромный пират шатается из стороны в сторону, пытаясь хоть что-то разглядеть, но не может открыть расцарапанные глаза. Хватаю с пола нож и полосую его по пальцам.

Мушкет падает.

Я поднимаю его и с силой ударяю прикладом по его огромной голове. Он замирает, валится ничком без сознания, а корабль содрогается.

Ковыляю вверх по лестнице и собираюсь толкнуть люк, как вдруг из холодильной камеры доносятся крики. Гремят выстрелы. Что, черт возьми, там происходит?

Мгновение спустя Себастьян зовет меня.

«Конрад!» — кричит он. «Вернись, старый друг. Ты мне нужен».

От этой мысли мне почти хочется рассмеяться. Выбиваю люк и шагаю в рулевую рубку. Упираю руки в бока, разглядывая угасающее небо, трап на палубе, ведущий прямо к пиратскому кораблю, и пару люпонов — да, черт возьми, люпонов, — крадущихся по нему на мое судно.

Стальные волки с красными глазами подбираются ближе. Уши торчком. Как, к черту, пираты раздобыли люпонов? У них есть церебраун? Они управляют этими волками?

Навигационная плитка штурвала щелкает под моими каблуками, золотые струны падают с потолка, и я наобум натягиваю контрольные кольца на пальцы. Прежде чем стальные волки успевают пересечь трап, я выбрасываю руки вперед и отклоняюсь назад: корабль срывается с места на полной мощности, а трап отрывается. Люпоны воют, когда опора уходит у них из-под лап. Один прыгает на палубу, но врезается в борт и летит вниз.

Направляю корабль в небо, смеясь от облегчения.

Правда, ровно до тех пор, пока не замечаю вдали еще три корабля, идущие под флагами с пиратским красным кругом смерти.

Пираты таранят борт моего судна. Они забрасывают канаты и крюки на деревянные перила, стягивая наши корабли. Но я продолжаю работать со струнами. Пригибаю голову, пока пули со звоном бьют по толстому стеклу рулевой рубки.

Как, черт возьми, мне выбраться из этой передряги?

Внезапно люк позади меня с грохотом распахивается. Резко оборачиваюсь, дергая корабль. Себастьян. О, от него смердит просто ужасно. И он весь в крови и пишонной жиже. В руках сжимает один из пиратских автомушкетов.

«Конрад, — произносит он с раздражением в голосе, — это было не очень-то красиво, оставлять меня там взаперти».

«Заткнись нахрен».

«Мне пришлось их убить». Он говорит это так, будто их смерть на моей совести. «Всех до единого. Теперь пираты меня ни за что не примут. К счастью, после последнего столкновения дверь треснула, и я смог сорвать засов».

«Они бы тебя и так никогда не приняли, ты, тупое птичье дерьмо. Заткнись. Я пытаюсь сосредоточиться. Нас берут на абордаж».

«Мне следовало бы пристрелить тебя».

«Да? Тогда и сам сдохнешь».

Двое хорошо вооруженных пиратов запрыгивают на нашу палубу.

Себастьян косится на мужчин, бегущих против ветра к рулевой рубке. «Ладно, — цедит он, — я сам с этим разберусь».

Он ногой выбивает дверь рулевой рубки, выходящую на палубу. Внутрь устремляются порывы бушующего ветра. Себастьян проскальзывает по деревянным доскам, спускает курок и шпигует пиратов стальной дробью.

Они падают замертво.

Себастьян с грохотом закрывает дверь, раздражение на его лице исчезает. На смену ему приходит детская радость.

«Глянь на нас», — возбужденно говорит Себастьян, загоняя новый патрон в оружие. «Снова работаем вместе. Представь, чего мы могли бы достичь».

Я тяжело дышу, борясь со струнами. Пытаюсь увести нас от пиратских крюков. Скоро сюда полезет еще больше народу.

Он встает рядом, всматриваясь через стекло. Секунду перевожу взгляд с него на его оружие. Он замечает это и ухмыляется.

«Ты даже не боишься, что я тебя застрелю?»

«Только самую малость».

«Почему?»

Я ворчу. Не хочу разговаривать с этим ублюдком. Не хочу больше ни видеть его, ни чувствовать его запах. Мне бы только и хотелось, что вырубить его ударом и бросить здесь. Но реальность такова — и я никогда не признаю это вслух, — что Себастьян сейчас действительно может мне помочь.

«Ты меня не застрелишь, — говорю я, — потому что не можешь без меня жить».

Он смеется и открывает рот, чтобы ответить, но я киваю в сторону очередного пирата, только что перепрыгнувшего на палубу.

«Какой идиот», — выдыхает Себастьян.

Он пинком распахивает дверь, пригибается, пропуская пару ответных выстрелов, и убивает пирата наповал. Снова захлопывает дверь.

«Они продолжат лезть», — говорит он. «Пойду отцеплю нас от их крюков».

«Как?»