Решаю прижаться ближе к одному из островов. Проношусь над верхушками деревьев и приближаюсь к череде водопадов, срывающихся со склона горы. Струны на моих пальцах натягиваются, когда я замедляю корабль до полной остановки. Через мгновение я вглядываюсь в прикрепленный телескоп, свисающий с потолка рубки, осматривая каждый водопад, пока наконец прямо над местом, где вода с грохотом разбивается над огромным бассейном, не замечаю пещеру — достаточно широкую для корабля.

Это может оказаться крайне скверной затеей. В пещерах много кто любит селиться, а Юго-Восточные острова известны своими аномально крупными шелтаунами.

Я осматриваю пространство вокруг своего корабля. Ничего, кроме парящих островов и пухлых белых облаков. Тем не менее я возвращаюсь к струнам, тяну их вниз, чтобы заставить корабль снизиться, и осторожно подталкиваю судно вперед. Водопад с грохотом обрушивается на палубу, яростно хлеща по рулевой рубке. Легким движением пальца включаю световые огни корабля, озаряя скалистую стену пещеры. Как только транспортник полностью скрывается внутри, снимаю кольца управления и спрыгиваю с навигационной плитки.

Толкаю дверь рубки и шагаю на мокрую палубу под шум бурлящей воды. Капли с каменного потолка сочатся на спину. Обхожу судно по краю, проверяя, достаточно ли оставил места. Корабль парит примерно в пятнадцати футах над землей, а дальше, у самого входа в пещеру, бурлящие потоки пены разбиваются о камни далеко внизу.

Похоже, я в безопасности.

Что ж, пора проверить, какие у меня припасы. Особенно если я планирую прятаться здесь несколько дней.

Приподнимаю люк в полу рулевой рубки и спускаюсь по лестнице на холодный нижний уровень. Стоит мне соскочить на металлический пол, как пальцы сами тянутся к маленькому кристаллу на стене. Он, вместе с еще полудюжиной других кристаллов, освещает внутренний отсек со шкафчиками и лавками.

Похоже, пираты заботились об этом корабле.

Распахиваю шкафчики. Сапоги, сменная одежда, вода в банках, несколько крекеров и острое желе из венаторского перца. В самом низу одного из ящиков даже нахожу коробку с инструментами для ремонта, включая горелку. Горелка по форме напоминает автопистолет, со стволом и всем прочим. У Родерика на «Гладиане» было несколько таких. С их помощью прожигают металл. Бросаю ее обратно в коробку к гаечным ключам, отверткам и болтам.

С грохотом захлопываю последний шкафчик, толкаю дверь слева от них и захожу в санузел. Душа нет, только унитаз, раковина и зеркало. Теснота жуткая. С трудом протискиваюсь внутрь. Паунд в этой конуре ни за что бы не поместился. Ему пришлось бы сидеть, выставив колени наружу.

Едва не смеюсь от этой мысли.

Но тут же внутри все щемит от напоминания о друзьях, и я задаюсь вопросом, в порядке ли они.

Замечаю свое отражение в зеркале и замираю, потому что почти не узнаю себя. Рана от когтей проулона на левой стороне лица выглядит ужасающе. Это большая, длинная красная полоса, которая оставит уродливый шрам, если не воспользоваться лекарствами.

Я поворачиваю кран, счищаю грязь и листья с лица — более осторожно вокруг раны, обнажая свою более бледную, чем обычно, кожу и впалые щеки. У меня по-прежнему те же решительные брови, но на подбородке проступает едва заметная тень растительности, и этот тонкий слой щетины делает меня старше.

Я выгляжу совсем по-другому.

Внезапно до меня доходит: мне дарован шанс, какой получают единицы. Я ведь официально мертв. Если слова Себастьяна о прокламациях дяди и песне — правда, то Скайленды уже пошли дальше без меня.

Так что если Конрад — если Мертвый Принц, неудачливый племянник, «кровожадный завоеватель Нижнего мира» — считается погибшим, возможно, я сумею этим воспользоваться. Даже если внешне я похож на Конрада от Урвина, люди не подумают про это, ведь в песне сказано, что меня больше нет.

Взгляд скользит по ужасной ране. Если использовать лекарства прямо сейчас, она затянется в аккуратную тонкую линию. Станет тем самым благородным шрамом, какие бывают у Высших, потому что у них есть средства для быстрого исцеления.

Но я больше не собираюсь быть благородным Высшим.

Я ударяю кулаком по зеркальному шкафчику, и его дверца с глухим стуком распахивается. На полке лежит аптечка Ученых. Неудивительно ее здесь найти. На кораблях это стандарт. Вскрываю коробку. Лекарств нет, чего и следовало ожидать, но помимо марли и мази внутри обнаруживается хирургический набор: маленький флакон со спиртом, ножницы, пинцет и пара игл.

К набору даже прилагается небольшая инструкция — правда, вся помятая, видимо, когда-то намокла. Текст почти не читается, кроме схемы хирургических узлов.

Снова смотрю на себя в зеркало, на эту жуткую, уродливую рану. Если ничего не сделать, она наверняка воспалится или никогда нормально не срастется.

Но если я стяну ее стежками, это будет шрам человека из Низов.

Медицинской подготовки у меня почти нет, но на «Гладиане» на экстренный случай имелось несколько подобных аптечек, и Маделин кое-чему нас учила. Думаю, этого в сочетании с инструкцией должно хватить.