Он предпочел бы, чтобы я убил его. Это было бы проявлением уважения. Но я сделаю кое-что похуже. Я заставлю его почувствовать себя маленьким и ничтожным.

Он вопит, пока я орудую тупым ножом у самой кожи, почти снимая скальп. Он извивается.

Срезаю все подчистую. На это уходит десять минут, и, закончив, я приподнимаю его голову и с размаху бью о пол. Дважды. Оглушаю его, словно рыбак, бьющий форель головой о камень.

Он откидывается назад со стоном, а я беру остатки веревки. Собираюсь связать ему запястья, прикрутить к палубным перилам и оставить сохнуть под палящим солнцем.

Вот только…

Что-то с силой врезается в корабль. Все судно кренится, и я валюсь набок. Что за чертовщина?

Себастьян слабо, окровавленным ртом усмехается. «Они… здесь».

«Кто?» — спрашиваю я, тяжело дыша, пока корабль снова содрогается.

«Мы — изгои», — шепчет он. «А кто еще, кроме них, примет изгоев?»

У меня сжимается желудок, когда ответ приходит на ум.

Пираты.

ГЛАВА 27

Я нахожусь под палубой, спрятавшись внутри сломанной холодильной камеры. Мы с Себастьяном затаились за открытым ящиком с протухшими пишонами, пристально глядя на закрытую дверь. Из-за ужасного зловония приходится дышать через рукав.

«Где команда?» — ворчит кто-то сверху.

«Эй, глянь сюда», — говорит другой. «Дуэльная трость».

Крепко зажмуриваюсь от досады. Не успел ее забрать.

«Теперь моя», — заявляет пират.

«Что это за мясо, черт возьми? Змея?»

Кто-то давится. «О, ну и гадость на вкус».

«Зачем ты вообще это пробовал, идиот?»

«Оно свежее. На борту наверняка кто-то есть».

Я смотрю на Себастьяна. И в этом заключался его план? Привести нас к пиратам? С какой стати пиратам вообще иметь с нами дело? Я замираю. Себастьян сказал, что я — его билет в лучшую жизнь. Возможно, они примут его в обмен на принца Скайлендов.

Особенно на Мертвого Принца.

На лице Себастьяна застыло злобное выражение. Он открывает рот, готовясь окликнуть их, но я уже на нем. Сбиваю его на пол и зажимаю рот прежде, чем с его губ слетает хоть звук. Его зубы впиваются в мою ладонь, и я с трудом сдерживаю собственный крик, одновременно нанося удары, пока он не отпускает меня и его тело не обмякает.

Отвратительный ублюдок, птичий помет.

Трясу рукой, затем поднимаю его бесчувственное тело и бросаю в открытый ящик. Он погружается в отвратительную жижу из тухлых пишонов, почти скрываясь из виду, а я пригибаюсь за ящиком, баюкая ноющую руку.

Внезапно дверь холодильной камеры распахивается, и кто-то заходится в таком кашле, что его едва не выворачивает наизнанку. Дверь с грохотом захлопывается, и снаружи начинают спорить два голоса.

Мой мозг лихорадочно перебирает варианты. Что я знаю о пиратах? Я житель Севера. Они — проблема везде, но в основном в теплых краях.

Себастьян стонет, а затем давится кашлем.

Дверь снова распахивается. Черт. Черт. Из оружия у меня только маленький нож. Выглядываю из-за края ящика: в дверном проеме стоят двое мужчин и женщина, их глаза слезятся. Носы и рты у них повязаны платками.

Они безупречно одеты — скорее всего, в краденые наряды Высших. Это то, что я знаю о пиратах. Они не всегда такие, какими их изображают в театрах Искусства. Обычно это не грязные существа с огромными бородами, черными зубами и вырванными глазами. Успешные пираты несут на себе ауру богатых Высших. Умение сливаться с высшим обществом открыло им пути по всем Скайлендам — и позволило обкрадывать самых богатых.

Я прижимаюсь спиной к ящику.

Себастьян снова стонет.

«Ты это слышал?» — говорит женщина.

«Меня сейчас стошнит», — отзывается мужчина.

«Они прячутся в ящиках. Гейл, проверь ящики».

«Да я лучше собственные глаза съем», — отвечает мужчина, а затем давится рвотным позывом.

Запах действительно такой, что глаза режет. Желчь подступает к горлу, и от одних только звуков их потуг меня самого едва не выворачивает. Но я борюсь изо всех сил. Сглатываю.

«Иди, Гейл, или я отправлю тебя на гауптвахту».

Гейл стонет, и шаги приближаются ко мне. Он кашляет. «В ящике мальчишка».

Остальные спешат к нему.

«По-моему, он без сознания», — говорит Гейл.

И как только все собираются вокруг Себастьяна, я проскальзываю за левый край ящика. Их ботинки всего в нескольких футах от меня. Сердце комом застряло в горле. Замечаю, что у Гейла моя трость. Но мне нужно бежать к двери. Запереть этих ублюдков.

«Вытаскивай парня», — командует женщина. «Приведи в чувство и узнай, что случилось с его командой».

Стоит их рукам погрузиться в отвратительное месиво, я вскакиваю и бегу. Они кричат и лихорадочно тянутся к оружию. Но их пальцы настолько липкие от гнилых пишонов, что они никак не могут расстегнуть кобуры.

Один из пиратов бросается за мной, пуля свистит над ухом. Добравшись до открытой двери, я захлопываю ее и набрасываю засов.