Скудная полоса света глоулонов пробивается через решетчатое окно.

Я стону от боли в ребрах и отползаю подальше от зловонной сточной дыры в центре камеры. Все тело в синяках и покрыто коркой засохшей крови. В углу валяется единственное грязное одеяло, но я просто прижимаю озябшие руки к ноющей груди и сворачиваюсь калачиком у противоположной стены.

Мои друзья. Нас разделили. Все ли с ними в порядке?

Возможно, советник Коул могла бы вытащить нас. Вот только… она ведь бросилась за джергауном. Что, если она не выжила?

Спустя несколько минут передышки я поднимаюсь на дрожащие ноги и осматриваю камеру. Слабыми руками хватаюсь за прутья высоко расположенного окна и подтягиваюсь, чтобы хоть краем глаза увидеть город, но кривлюсь от боли, срываюсь и с размаху падаю на спину.

Черт возьми, с подтягиваниями надо повременить. Как минимум пока лекарства не подействуют получше.

Подхожу к массивной двери и прижимаю к ней ухо, прислушиваясь. Тишина. Снова опускаюсь на пол и прислоняюсь к стене. Камера обдает холодом, и мой взгляд опять падает на мерзкое одеяло.

Внезапно дверь с грохотом распахивается.

Внутрь входят шестеро мужчин. Острые наконечники их копий искрят от электричества. Но настоящий ужас внушает человек, идущий следом.

Мне почти кажется, что это сон. Ведь этот коротышка, стоящий за спинами лантийцев, с желтыми зубами и черной челкой, спадающей на зеленые глаза — это тот самый мальчишка, который чуть не убил Родерика. Мальчишка, который предал Скайленды и переметнулся к лантийцам.

Себастьян от Абеля.

Его розовые губы расплываются в ухмылке, и он приветственно разводит руками. «Конрад, надо же, как далеко ты забрался! Зона 6. Ты даже джергауна пережил!»

Я смотрю на него с недоверием. Он тоже в Нижнем мире?!

Опираясь о стену, я заставляю себя встать.

Очевидно, в окружении стольких солдат Себастьян чувствует себя весьма смелым, потому что храбро шагает ко мне и тычет пальцем в ноющую грудь. «Я так и знал, что король-тиран захочет, чтобы ты сдох здесь, из-за той благородной лантийской крови, что течет в твоих жилах».

Он смеется.

Мои кулаки сжимаются.

«Выглядишь паршиво, кстати», — говорит Себастьян. «Хотя от небесного отброса этого и следовало ожидать».

Солдаты тихонько посмеиваются. Мои глаза сужаются. Он еще смеет обзывать меня, будто сам родился не в Скайлендах?

«Тебя предали те самые беженцы, которых ты помог спасти», — хихикает он. «Спасаешь жизни в ущерб себе. Старый добрый Конрад: вечно полон этого своего слабого милосердия. Ирония в том, что твой поезд остановил один из твоих же «небесных отбросов».

У меня пересыхает в горле. «Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, что твой поезд наткнулся на одно из изобретений Родерика. Наземную мину. Род у нас очень, очень занятой парень. Видел новые мобильные пушки, с которыми здесь носятся солдаты? Невероятно мощная штука, уж поверь».

У меня замирает сердце. Родерик жив.

«Где он?»

«О, он где-то здесь», — небрежно машет рукой Себастьян. Затем хмурится: «Вообще-то я не уверен. Он был тут, но я не видел его уже пару недель. Может, он сдох. А может, плачет в углу. Не знаю. Хочешь печеньку?»

Он выуживает из кармана зачерствелое печенье. По нему извивается какой-то червяк.

«Они чертовски вкусные», — говорит он, откусывая с краю. «Сплошной протеин. Чего ты так морщишься, принц-тиран?»

«Эти люди знают, кто ты такой?» — тихо спрашиваю я.

«Что ты имеешь в виду?»

«Что ты тоже пришел с небес. И что ты гнилой, трусливый, предательский червь, который бросит их при первых же признаках опасности».

«Меня разоблачили!» — вопит он и протягивает руки к солдатам, надув губы. «Уведите меня, джентльмены. Я — небесный отброс».

Солдаты посмеиваются над его представлением.

А я скрежещу зубами, потому что до сих пор не понимаю, как эта мелкая тварь вообще смогла заставить кого-то поверить, что он — не обманщик.

Себастьян замечает мое выражение лица и громко хохочет. «О, у меня здесь свои задачи, поверь мне, Конрад. До того как ты доблестно прикончил гигатауна, меня прислал сюда Гернер. Я должен был следить, чтобы у нашего милого друга Родерика была правильная мотивация».

«Где остальные?» — спрашиваю я.

Он улыбается. «О, они скоро тоже насладятся своими допросами. Но ты первый. У нас тут особенная допросная. Хочешь, я буду звать тебя Капитаном во время пыток? В память о старых добрых временах?»

«Я никуда с тобой не пойду».

Он зевает и разглядывает свои грязные ногти. «О, конечно».

В следующее мгновение солдат бьет меня кулаком в живот. Я сгибаюсь пополам, кашляя. Еще двое бойцов перехватывают мои руки.

«Идем со мной, капитан».

Себастьян выходит за дверь, почти пританцовывая, а меня тащат по неровному полу в темный коридор, где прямо перед нами плывет глоулон, освещая дорогу.

Мощные бицепсы солдат больно впиваются в мои руки.