«Сделано».

Ветер завывает, мы резко закладываем вираж и снова устремляемся к северной линии вражеских линейных крейсеров. Взрывы сотрясают воздух. Десятки снарядов летят по дуге прямо в нас, и наше защитное кольцо из горгантаунов бросается на перехват. Их тела содрогаются от колоссальных разрывов. Разорванный на куски горгантаун пронзительно кричит и летит вниз в облаке белой крови; его предсмертный вопль едва не лопает мои барабанные перепонки.

Я тяжело сглатываю, провожая взглядом падающее существо. На его месте могли быть мы.

Мы — единственный корабль, у которого хватило безумия пойти на штурм основной линии врага. Ес прокладывает путь «Гладиана» между кольцами погибающих горгантаунов, и мы упрямо прем к линейным крейсерам.

Ну же, куски птичьего дерьма. Давайте. Заглатывайте наживку.

Я кое-что понял в ходе нашего сражения с двумя сотнями горгантаунов и с крейсером, начиненным взрывчаткой: дядя хочет убить только меня.

Я — приманка.

Сегодня я должен умереть, но перед этим мы должны уничтожить Коллапсер на дядином «Орле». Нужно нанести силам Короля такой урон, чтобы этот замаскированный корабль выполз из своего укрытия. И лучший способ сделать это — прорвать их северную линию.

Но рисковать остальным флотом я не стану. Я пущу в ход горгантаунов, а «Гладиан» — самый быстрый корабль в небе. Он обставит любую посудину Короля.

Встречный поток ветра бьет в лицо, разглаживая щеки. Линейные крейсеры открывают огонь — и вокруг нас разлетаются раскаленные осколки. Элла вскрикивает, находясь в эпицентре огненного шквала, и ныряет в сторону.

«Элла?!» — ору я.

Она как ни в чем не бывало сбивает огонь со своего плеча.

Линия линейных крейсеров приближается, я сжимаю мобильную пусковую установку, и теперь, когда мы подошли достаточно близко к их орудиям ближнего боя, небеса раскалываются от кошмарных взрывов. Дрожащие отзвуки ошеломляют меня до кончиков пальцев ног. Поручни «Гладиана» ходят ходуном.

Еще один защищающий нас горгантаун падает.

Родерик кричит: «Время для грома!»

Он нажимает на рычаг, и ствол его турели переключается. А затем он истошно орет, когда взрывные гарпуны его новейшего изобретения, «громового раската», вонзаются в корпус ближайшего линейного крейсера. Он ведет беглый огонь. Вопит. «Громовые раскаты» детонируют один за другим, пока внезапно весь линейный крейсер не трескается, его носовая часть клюет носом и тонет в небе.

Родерик ликующе вопит, но линейных крейсеров впереди еще десятки. И мы летим прямо на них.

Я стреляю из мобильной пусковой установки, уклоняясь от встречного огня. Арика кричит. Китон выкрикивает приказы. Ес наваливается всем весом на навигационные струны, удерживая курс. Защищающие нас горгантауны летят на перехват взрывов, прикрывая корабль, пока мы приближаемся.

Еще одно чудовище падает.

Родерик палит «громовыми раскатами». Он сбивает еще один боевой крейсер, а затем еще один. Я стою в шоке, наблюдая, как падают огромные корабли. И жалею, что у нас не было больше времени, чтобы модернизировать его изобретением весь флот.

«Ты видел это, Паунд?!» — ревет Родерик по комму. «Уже четыре линейных крейсера!»

«Случайные попадания, погоди, пока придет мой черед».

Родерик маниакально хохочет.

Не понимаю, как эти два идиота могут сейчас обмениваться колкостями. Зубы клацают, когда очередной залп с грохотом врезается в правый борт, встряхивая нас как в аду. Я падаю на палубу.

«Китон!» — кричит Брайс по связи. «У нас утечка в силовой линии».

«Сколько мы еще протянем до потери скорости?» — спрашивает Китон.

«Если я не смогу починить? Минут пять? Десять?»

Ес яростно крутит струны, я перехватываю поручень и поднимаюсь на ноги. Вес переносится на правую ногу. Лодыжки пульсируют в магботах.

Пока мы летим перед линейными крейсерами, мир снова озаряется жаркими вспышками, пушечным огнем, зенитными разрывами и громоподобными взрывами. Мы не выдержим такого обстрела. Но обязаны потрепать их, разозлить. Довести до такого нетерпения и раздражения, чтобы они пошли за нами, и тогда наши авианосцы смогут обрушить на их палубы настоящий ад.

Я стреляю как безумный, поражая солдат Ордена гарпунами. И ору: «Я здесь, ублюдки! Попробуйте меня поймать!»

«Двигатель перегревается!» — кричит Брайс по связи. «Нас зажимают. Не уверена, что смогу устранить утечку».

«Я иду на помощь, Брайс», — отзывается Арика.

Повар бросается прочь, рывком распахивает люк в палубе и соскальзывает вниз по лестнице.

Мы продолжаем нестись вдоль линии линейных крейсеров, содрогаясь от атак.

Родерик выпускает новые «громовые раскаты» и сбивает еще пару линейных крейсеров. Его изобретение невероятно. Как ему это удается?