«Нестандартно. Но может сработать».

В комнате поднимается оживленный гул, и Маделин указывает на позиции на карте. Способы, которыми мы могли бы претворить это в жизнь. Если все сработает идеально, я прорвусь сквозь блокаду… а главное, дядя будет уверен, что я мертв.

После моего прорыва флоту придется смять южную блокаду Короля и спешно отступить, просто чтобы не попасть под полное уничтожение.

Посчитав себя победителем, Король устроит триумф.

И вот тогда я застану ублюдка врасплох прямо на его собственном празднике.

ГЛАВА 58

Мы с друзьями завтракаем в предрассветной темноте в глухом, натянутом как струна молчании. В комнате царит такая тревога, словно мы стоим на краю обрыва и готовы прыгнуть в самую глухую, ледяную пучину, зная, что выплывут далеко не все.

Никто не говорит громче шепота, притих даже Родерик. Они с Китон сидят вплотную друг к другу и время от времени подбадривающе сжимают друг другу ладони.

Есения и Аня стоят у окна, нервно перешептываясь.

Вчера я провел долгие часы, подготавливая корабли, но мне все же удалось немного поспать благодаря Брайс, Китон и Родерику — те практически сгребли меня в охапку и утащили от карты. Швырнули на кровать и с грохотом захлопнули дверь комнаты отдыха. Я почти уверен, что Родерик улегся спать прямо на полу в коридоре, карауля, чтобы я не вздумал выбраться наружу.

Арика с робкой улыбкой разносит подносы с едой — все сплошь острые блюда, поскольку флот Маделин щедро поделился запасами. Повар приготовила традиционный венаторский пир, и это не совсем еда для завтрака, но выбирать не приходится — это запасы Маделин. Арика тоже не пожалела усилий. Еда напоминает мне о временах, проведенных в Академии: острый рис, медальоны из горгантауна, острый шелтаун с маслом, глазированная острая курица, овощи с соусом из боарлона и перец с сыром.

Тем временем комм-гем Арики играет расслабляющие и позитивные мотивы музыкантов из Профессии Искусства. Мягкие, жизнерадостные звуки музыки немного разряжают напряжение в комнате и заполняют тихие паузы в наших негромких разговорах.

«Где вино?!» — внезапно рычит Паунд, влетая в столовую. «Я хочу пить».

«Паунд?» — Родерик оживляется. «Ты разве ешь не со своей командой?»

«С командой? Вы моя команда. На «Этвуд» вернусь позже».

Родерик и Китон пододвигаются, освобождая Паунду место за столом. Стоит ему сесть, как весь стол жалобно качается.

«Никакого вина перед боем», — отрезает Китон.

«Тогда после нашей победы».

«У нас есть сладкий чай и свежевыжатый яблочно-ягодный сок», — предлагает Арика.

Паунд смотрит на нее, и голос его заметно смягчается: «Спасибо, Арика».

Она ободряюще сжимает его плечо и отходит.

Каким-то чудом присутствие Паунда оживляет всю комнату. Скорее всего, этот жизнерадостный ублюдок просто предвкушает сегодняшний бой, и вскоре они с Родериком уже уплетают еду так, словно в жизни ее не видели. Они закидывают в рот ложки риса и с набитыми ртами шутят о том, как однажды спорили, кто из них лучше стреляет, а Китон обошла их обоих.

Несмотря на их громкий смех, у меня в животе такой узел, что я не могу даже заставить себя поднять вилку.

Брайс подталкивает меня локтем:

«Тебе нужно поесть». Она зачерпывает ложку риса и перекладывает в мою тарелку. «Нужны силы».

«Вот я ем», — подает голос Элла, сидящая напротив и ловко выковыривающая мясо шелтауна из раковины. «Не будь лотчером, брат».

Я наконец поднимаю вилку и принимаюсь за мелкие порции пряного, ароматного риса. Следом просыпается и аппетит, так что я беру пару перцев под тягучим сыром. Все чертовски вкусно, сытно и наполняет нутро приятным теплом.

Музыка продолжает звучать, поддерживая жизнь в комнате.

Паунд просто уминает порцию за порцией, попутно расписывая Родерику, скольких врагов он сегодня запишет на свой счет.

«Ну и чушь ты несешь», — отмахивается Родерик.

«Обо мне еще песни слагать будут!»

Родерик оценивающе смотрит на него:

«Это кто еще их сложит?»

«Люди Искусства», — заявляет Паунд, одним махом сдирая мясо с куриной кости. Он победно вскидывает кость в воздух, точно гарпун, и издает звук взрыва. «Напишут, что я не промазал ни единого раза!»

Род лишь фыркает в ответ.

Пока эти двое продолжают валять дурака, я перевожу взгляд на Эллу. Она сидит напротив, на шее поверх ворота покачивается ожерелье. На нем выбиты наши инициалы: К.У. и Э.У. Я уже и забыть успел, когда видел его в последний раз. Я подарил его ей еще в детстве как клятву, что мы всегда будем вместе.

Я подаюсь ближе к ней: «Элла, я горжусь тобой».

Она удивленно приподнимает брови. Я не уверен, представится ли мне еще хоть один шанс поговорить с ней, поэтому решаюсь на откровение.