При свете луны Ао использует нож, ткань, отрезанную от туники Эл, и кусок кожаного шнурка, чтобы обмотать ноги Эл тканью, так как ботинки ей велики. Прикосновение к дорожному полотну все еще причиняет боль, но с этой болью Эл может справиться. Это все равно лучше, чем то, от чего они бегут.

— Ты такая умная, — говорит Эл.

Ао пожимает плечами, затем наклоняется ближе, внезапно становясь серьезной и убийственно торжественной.

— Мы не можем вернуться назад. Обещай мне, Эл. Я скорее умру, чем вернусь.

— Я обещаю, — говорит Эл.

Ао снимает значок с медведем и бросает его в туман. «Давай», — требует она.

Странно откалывать значок. Эл размышляет, не разумнее ли было бы оставить иглу у себя, но она не может вытащить ее из дерева, а Ао свирепо смотрит на нее.

— Кидай! Ты же обещала!

И Эл тоже бросает свой значок в туман. В тот момент, когда он исчезает в темноте, она радуется, даже если это означает потерю иглы. Они свободны, что бы ни случилось дальше.

Они идут, глядя на заходящую луну и звездное колесо. Теперь у нее болят не только ноги, но и грудь, ноющая боль, которая не утихает, даже когда они отдыхают вне дорожного полотна, на насыпи.

Восходит солнце. На юге есть только дорога и Белое Море. Они все еще могут видеть, как на севере поднимается безымянная земля. Это слишком близко, поэтому они бредут все дальше и дальше, навстречу дневной жаре. Они слышат отдаленный звук рога. Ао плачет от страха. Эл думает, что, вероятно, солдаты придут за ними, потому что искупителям нельзя позволять нарушать соглашение с хозяевами. Если искупители смогут сбежать, то кому еще может прийти в голову взбунтоваться?

Некоторое время спустя они слышат горн во второй раз. Они ускоряют шаг, но слишком скоро добираются до конца дороги, где и дорожное полотно, и насыпь разрушены, как будто в результате наводнения или землетрясения. Они оказываются в тупике. Как и опасалась Эл.

Здесь дорожное полотно немного поднимается, под ним построена насыпь, а затем оно просто… заканчивается, как будто кто-то отломил следующий кусок. Ао сидит у расщелины, свесив ноги с края. Она вздыхает, расставаясь со своими надеждами.

— Что ж. В конце концов, это будет нож.

Сначала Эл тоже вздыхает. Но потом она внимательно изучает открывшуюся перед ними картину, потому что это странно. Да, дорога разбита, но Белое Море здесь меняется так, как она не понимает и не видела раньше. Белое Море раскинулось по обе стороны дорожного полотна, на котором они стоят, туман такой густой, что земли под ним не видно. За изломанным краем дороги, впереди них, в обоих направлениях простирается полоска низменности, точь-в-точь как русло реки, только сухое, а не полное воды.

Вдоль этого «русла» смертоносный туман стелется легко и неравномерно, образуя лоскутное одеяло из ленивых луж и скользких нитей, которые туманными потоками движутся на запад. Видна часть земли, в основном причудливые груды щебня и разбросанные кучи кирпичей, расположенные более или менее по прямой линии от конца дороги, где они сидят. За пропастью, где земля поднимается, как если бы это был дальний берег большой реки, туман снова так плотно окутывает землю, что ее уже не видно под ним. Как и везде на Белом Море.

Почему эта дыра отличается от других? Почему здесь почти нет Пелены?

— Это похоже на русло высохшей реки, но дороги через него нет, — устало говорит Ао. — Здесь никогда не было дороги, так? Она всегда заканчивалась здесь.

Эл качает головой.

— Я не думаю, что дорожное полотно когда-либо проходило по прямой. Поэтому, я думаю, ты права. Я думаю, что это была река. Посмотри на все эти обломки.

Дальше из земли поднимаются огромные груды кирпичей, похожие на столбы и подпорки, на которых держатся старые каменные мосты, хотя ни один мост, который она когда-либо видела, не был таким длинным, а реки, которые они пересекают, такими широкими, что только хороший лучник мог выстрелить с одного берега на другой. Нити тумана, похожие на водянистые ручейки, струятся по земле, извиваясь между упавшими каменными колоннами и разбросанными островками кирпича.

— Смотри, — говорит Эл, указывая на противоположную сторону, — видишь это темное пятно там, на другой стороне? Почти как пирс? За ним есть узкая полоска, похожая на тропинку в тумане. Что, если там снова начинается дорога? Что, если раньше это была другая сторона моста, там, где мост спускается к берегу, чтобы встретиться с ним?

— Какое это имеет значение для нас, если мы не можем добраться до него? Мы не можем пройти через Белое Море.

— Почему Белое море не покрывает полностью этот пролив, как оно покрывает всю остальную сушу? Почему мы видим участки суши? Почему туман не скрывает все камни и даже некоторые груды кирпичей? Что, если этот камень — тот же самый, из которого построена дорога?