Ао — самый храбрый человек из всех, кого Эл знает. Эл оставляет там свою сестру и идет обратно вброд к большой скале. Солнце уверенно поднимается в безоблачное небо, когда она взбирается наверх и усаживается, скрестив ноги, на вершине. Она готовится к смерти, к тому, что ее съедят Споры, которые, должно быть, начинают пожирать ее. Солнце поднимается все выше. У нее нет ни пищи, ни воды, ни даже тени, кроме крошечного пятнышка, которое вскоре исчезает, когда солнце поднимается к зениту.

Вот она сидит, почти обнаженная, под палящим солнцем, в разгар жаркого летнего дня. Потеющая.

Обезвоженная.

Страдающая от жажды.

Ее тошнит.

Голова кружится.

Дрожь в ее плоти, кости и сердце пронзает такая сильная боль, что мир вокруг темнеет, она покачивается. Это конец.

Но она не умирает. Происходит нечто другое.

Ее сердце разрывается, и из него вылупляется гадюка.

С обжигающей болью она прокладывает туннель вниз по ее руке, в окружающий мир. Она белая, как личинка. Она ужасна. Она смертоносна. Она прекрасна.

Змея щелкает маленьким хитрым языком, принюхиваясь к воздуху, и внезапно агрессивно бросается к ее колену. У Эл нет сил даже вздрогнуть, но змея не нападает на нее. Оно нашла в складках ее туники нить Споры. Он разжимает свои крошечные челюсти и проглатывает Спору, просто так.

Затем он скользит к Белому Морю, где пьет так, как могло бы пить любое животное. Насытившись, она исследует скалу, затем возвращается к ней, но Эл не двигается с места, потому что ошеломлена. Ее рука все еще прижата к земле, она опирается на нее, чтобы не упасть.

Гадюка вонзает свой острый нос в ее кожу и с той же жгучей болью заползает обратно в ее тело, в сердце, где сворачивается клубком раз, другой и устраивается спать.

Когда солнце садится, она снова пересекает Белое Море, на этот раз без страха. Гадюка пожирает все Споры, которые к ней прилипают, в то время как Ао с радостным изумлением наблюдает за ее приближением.

Представь себе, что две девочки оказываются в новой стране, где может случиться все, что угодно. Где они, возможно, даже надеются жить обычной жизнью, имея собственную комнату и достаточно еды на несколько дней вперед. Впереди их ждут трудности, особенно для Ао. Они никогда полностью не оставят позади ужас своей ранней жизни, потому что он въелся в их кости, но они будут жить.

Поначалу они будут жить в том, что кажется им садом изобилия, в качестве слуг в Маноре Дуэнн. Но его стены станут для Ао тюрьмой другого рода. Но в этот второй раз они знают, что могут сбежать, и сбегают снова.

Во второй раз у них будет хорошая, достойная жизнь в Привале Орледдер, с любимым ребенком, у которого будет детство получше, чем то, в котором они страдали. Этот ребенок будет улыбаться, когда увидит рассвет, и смеяться, когда луна и звезды будут радовать его, потому что он не ходит каждый день в страхе. Они не будут говорить о том, что было раньше, и это превратится в фоновый шум.

Никогда не принимай молчание за забвение.

Дело не в том, что они не доверяют ребенку. Просто им очень больно оглядываться на пройденный путь.

67 ИДЕАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Элен проснулась, как всегда, незадолго до рассвета. Это было единственное требование, которое она выполняла с детства и которое вошло у нее в привычку. Щели и неровности в ставнях стали заметны, когда ночь сменилась серым светом.

Койка была слишком теплой, потому что в какой-то момент, после того как она уснула, Кем забрался к ней, как делал маленьким мальчиком, когда начиналась гроза. Он крепко спал, растянувшись на животе, и занимал больше места, чем ему полагалось. Его присутствие успокоило ее измученное сердце. В конце концов, она все ему рассказала, а он ничего не сказал, ни слова сочувствия или осуждения, но и не ушел. Это было начало.

Она освободилась от него, нашла горшок, чтобы помочиться, и воду, чтобы ополоснуть лицо. Зашнуровав ботинки и надев пальто, она вышла на улицу, в пустой двор. Охотника за Солнцем закатили в каретный сарай, а его сбрую сложили рядом.

Небо было затянуто облаками, и ветер пах приближающимся дождем. Было немного теплее, чем вчера. Присутствие Пелены слегка коснулось ее чувств. Гадюка зашевелилась, но все еще была вялой и насытившейся после пиршества прошлой ночью.

Прошлой ночью.

Он ушел.

Элен стиснула зубы и расправила плечи, преодолевая тяжесть боли. Но она не заплакала. Ее слезы тоже ушли. Слезами его не вернешь, так какой от них толк?

И все же думать о нем было больно. Его озорная улыбка. Случайные высказывания, в которых теперь легко распознать мысли того, кто не совсем понимал мир людей. Восхитительные разговоры. Прикосновение его сладких губ к ее одинокой ладони.