Эль бежит на кухню, которая полна мертвых предметов, не представляющих интереса для Спор. Она складывает всю еду, какую только может собрать, в два мешка, берет нож, котелок, две кожаные фляги и, самое главное, огниво и маленькую стеклянную баночку, наполненную драгоценной солью. Затем она выбегает, не обращая внимания на искаженные, пронзительные крики умирающих людей, не обращая внимания на истерические вопли судомойки, которая добралась до безопасного места в бассейне, но без кухарки, которая к этому времени стала неуклюжим чудовищем, воющим от боли — ее тело превратилось во что-то огромное и пугающее.

Эл поворачивается ко всему этому спиной. Она бежит, как и сказал изгнанник.

Дедушка-тис растет на дальнем краю поляны. Тисовые деревья считаются священным знаком почитаемых предков. Говорят, что их древесина защищает от спор. Ао, прижавшись к массивному стволу, стоит на большой ветке, которая опирается на верхушку наполовину засыпанной каменной стены. Она смотрит, прикрыв рот рукой.

— Ты слышишь это? — стонет она. — Оно разговаривает со мной.

Эл сует сестре в руки мешок.

— Не слушай его. Пошли.

— Куда мы идем?

— Они подумают, что мы мертвы.

— Но куда мы можем пойти?

— Куда угодно. — Она похлопывает по запечатанному горшочку, который прикреплен к шнурку, висящему у нее на шее. — У нас есть оружие.

Представь себе двух девочек, которые бегут по лесу, а затем, когда Эл решает, что это безопасно, сворачивают на проселочную дорогу. Они движутся быстро, и, даже когда солнце садится, Эл продолжает уверенно идти. Полная луна дает достаточно света, чтобы они могли ориентироваться на дороге. Ночь опасна, потому что невозможно увидеть бледное мерцание Споры, прежде чем она настигнет тебя, но у Эл чутье лучше, чем у большинства. Она доверяет ночи, пока та продолжает говорить с ней. Поют ночные птицы. Воздух пахнет только поздним летом, скошенной соломой и отдаленной грозой. Никакого розового масла.

Очень поздно ночью они добираются до священной дороги.

На дороге возвышается крепость, построенная таким образом, чтобы с высоты дороги можно было наблюдать за окрестностями и перекрывать движение транспорта. Именно так господа запрещают людям пользоваться дорогой без разрешения. Крепости, ворота и казни. К югу от крепости ютится небольшая деревушка, защищенная тисовой изгородью и рвом, наполненным грязной водой. Там все спят, хотя днем и ночью горит сторожевой фонарь, охраняющий дорогу.

Но девочки маленькие, и они молчат, пока облака заволакивают луну, погружая мир в глубокие тени. Эл перепрыгивает через канаву и крадет плащ, висевший на заднем крыльце одного из маленьких коттеджей. Там же есть пара ботинок. Они слишком велики, но она не может устоять, поэтому хватает их и вешает на шею за шнурки. Позади нее рычит собака. Она оборачивается и видит, что на нее смотрит большая гончая. Пес пятится, опустив голову и прижав уши, но не лает. Она обходит его и перепрыгивает через канаву.

Ао ждет под другим дедушкой-тисом. В каждой общине есть такой тис, обычно растущий за канавой или рвом с водой среди руин древнего здания. Пока Эл крала плащ, Ао приладила их плетеные пояса, превратив украденные мешки в рюкзаки, которые они смогут перекинуть через спину, вместо того чтобы неуклюже тащить в руках.

— Куда теперь? — шепчет Ао, когда они взваливают на плечи свои припасы.

— На север, к Синему Морю. Мы присоединимся к Морским Волкам.

— Я думала, они убивают людей.

— Господа тоже убивают людей. У тебя есть идея получше?

Ао нервно потирает лицо.

— Мне страшно.

— Как и мне.

— Не думаю, — говорит Ао, обиженно качая головой. — Ты никогда не выглядишь испуганной. Хотела бы я быть такой, как ты.

Эл хватает сестру за руку.

— Ты и так прекрасна. Мир? Нам нужно уходить.

— Мир, — соглашается Ао, дрожа.

Они не взбираются на насыпь. Во-первых, часовой заметил бы их, но, с другой стороны, это запрещено седовласым богом. Дорога сама по себе уничтожит любого богохульного слугу или искупителя, который ступит на нее. Однажды, когда Эл улучила минутку уединения, она ступила на священную мостовую, и дорога ужалила ее так, словно была полна разъяренных пчел, хотя она все еще жива, что бы это ни значило.

Но девочкам не обязательно идти по дороге. Параллельно ей проходит утоптанная дорожка, которой пользуются местные жители и люди низкого происхождения. Эл думает, что они будут передвигаться ночью, а днем прятаться.

Они уже собираются повернуть на север, когда слышат топот лошадей с востока, откуда они пришли. Луна выходит из-за облаков. Раздается крик. Их заметили. Ревет рог, оповещая часового в крепости, за ним следует голос, который легко разносится по тихой ночи.

— Там! Я же говорил вам! Судомойка сказала, что видела, как они убегали, как воры, оставив остальных умирать! Давайте, ребята! Мы преподадим этим девчонкам урок, который они не забудут! — Эл узнает жестокий смешок сержанта-северянина из свиты лорда Телана.