Но это путешествие изменило Эл. Ее сердце дало трещину, и она еще не знает, что из него выйдет. Над головой мерцают звезды. Воздух чист, и они свободны. Впервые в своей жизни она чувствует себя безудержно счастливой, потому что они сбежали, и этого достаточно, даже если это будет единственная свобода, которую они узнают. Если они умрут или выживут этой ночью, это будет по их собственной воле и их собственным решениям.

Мир прекрасен и драгоценен. Даже Белое Море прекрасно. В тумане мерцают искры, похожие на светлячков. Мелкие струйки тумана, бегущие вдоль канала, пульсируют радужным сиянием, словно живые радуги. Она стала свидетельницей этого неожиданного великолепия. Она никогда даже не мечтала о таком. Даже если это конец, если их ждет смерть и горе от потери того, на что они с Ао ненадолго надеялись, она все еще может улыбаться.

Время идет. Постепенно она осознает, что… нити истончаются. Становится все мельче. В поле зрения появляются кусочки скалы. Это напоминает ей историю, рассказанную одним из кастелянов лорда, о том, что в океане бывают приливы и отливы.

Что, если в Белом море тоже бывают приливы и отливы?

Она будит Ао.

— Вставай! Вставай! Мы сможем переправиться, если отправимся прямо сейчас. Начинается отлив.

Ао проспала достаточно долго, чтобы в последний раз собраться с духом. Они закидывают пустые рюкзаки за спину.

— Держись за мою руку, — говорит Эл.

Они бегут по голой земле, шлепая по камням и перелезая через груды упавшего кирпича. Они достигают огромной скалы, похожей на черепаху. Расстояние оказывается длиннее, чем казалось. Они обе тяжело дышат, с трудом карабкаясь по большому гранитному выступу. Только когда они добираются до вершины, где строители дороги давным-давно вбили в скалу железные колья, чтобы закрепить среднюю секцию моста, им открывается ужасная правда.

Скала — это остров, или когда-то была островом, посреди удивительно широкой реки или, возможно, пролива. Свет маяка стал ближе. В первый раз, когда предрассветный свет возвращает миру краски, они могут увидеть землю — настоящую землю, — возвышающуюся над Белым Морем. Башня, как копье, стоит на фоне неба. Дорога ведет прямо туда.

Или вела бы, если бы мост на этой стороне тоже не рухнул.

И это еще не самое худшее. «Отлив» на этой стороне еще не начался. Здесь нет очевидного пути, нет мест, где можно было бы найти «сухую землю», нет груд кирпича и обрушившихся опор, которые могли бы послужить ступеньками. Только медленное скольжение смертоносного тумана, густого, непроходимого тумана.

Ао смотрит так, словно не может поверить, что жизнь может быть такой жестокой, когда они так старались. На этот раз у нее даже нет сил плакать. Она падает на камень, побежденная.

Эл никогда не плачет. Точнее, она даже не злится. Гнев покинул ее тело, и что-то другое терзает ее сердце. На нее накатывает воспоминание: разбитый горшочек в лесу. Спора может передвигаться с поразительной скоростью, так почему же она никогда так быстро и безжалостно не атаковала ее? Чистая удача? Или что-то, чего она не понимает?

— Здесь неглубоко. Клянусь, туман не глубже, чем по щиколотку, и можно разглядеть землю, — говорит она.

— Ну и что? — кричит в ответ Ао.

— Ты заберешься мне на спину. Я перейду вброд.

— Но это убьет тебя. А потом и меня.

— Ты же знаешь, что Споры не любят меня. Они избегают меня. Отшатываются от меня. Я думаю, у меня есть шанс перейти, и Споры не внедрятся в меня. Разве у нас есть выбор? Мы не можем вернуться назад. Мы должны идти вперед. Мы должны попытаться. Если мы умрем, то умрем, а если выживем, то выживем.

Они так и делают.

Эл взваливает Ао на спину и идет вброд. Туман никогда не становится глубже, чем по колено. Ао поджимает ноги, чтобы не мешать, она так напугана, что начинает повторять названия целебных трав, чтобы не закричать.

Однако течение все тянет и тянет Эл. Просто отдай ее нам. Она для тебя всего лишь обуза. Эл. Эл. Тебе будет лучше без нее.

Эл тащится дальше, и Ао болтает с ней, чтобы придать ей храбрости, сопротивляясь засасывающему давлению, которое пытается сковать ее ноги. Она не говорит об этом Ао, но, конечно, даже она не сможет так долго находиться в контакте с Пеленой. Это скоро расчленит ее, растворит, как это произошло с лошадью и ее всадником. Но ее это больше не волнует. Ей нужно только благополучно переправить Ао.

У нее получается. Они добираются до изломанного края дальней дамбы. Та немного вдается в Белое Море, но тянется до самой величественной башни с ее сияющими огнями. Ао, пригибаясь, карабкается на насыпь.

— Мы должны подождать здесь до ночи, чтобы никто из тех, кто там, не увидел нас, и тогда мы сможем продолжить, — говорит Ао. Затем она всхлипывает и с усилием сдерживает себя.

— На мне точно есть Спора, и мы съели всю соль. — Эл снимает с себя рюкзак, отдает Ао нож, котелок, огниво, плащ. Даже ботинки. — Это все для тебя. Я люблю тебя.

— Я лучше умру, чем останусь без тебя, — сокрушенно говорит Ао.

— Я умру, если должна, и буду жить, если смогу, но что бы ни случилось со мной, ты должна жить. Обещай мне.