После долгих минут, проведенных в темноте, слабого света фонаря было более чем достаточно, чтобы разглядеть все, что имело значение в комнате. Джирви и Ксилси сняли цепи и открыли люк. Симо спустился первым, за ним принц, Ипис направила мальчика, Ксилси — за ними. Кем заколебался, желая что-то сказать Элен, но ей нечего было сказать в ответ, а он знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить мрачное молчание на ее лице.

Теперь в купальне было только трое, не считая искупительницы, которая осталась в верхнем коридоре.

— Какой позор, — сказал Джирви, — что эти правители так относятся к детям. Я никогда не видел ничего более шокирующего. Мне жаль, что мы не можем взять бедную девочку с собой. — Он с сожалением встретился взглядом с Элен. — Но мы не можем. Даже если бы мы захотели.

Она не могла говорить.

Призрак сказал Джирви:

— Идите. Я буду прикрывать тыл с помощницей-курьером.

Взгляд Джирви метался между призраком и тем местом, где Элен, застыв, стояла под открытой решеткой, уставившись на темную фигуру, которая когда-то была ею. Призрак сказал Джирви что-то еще, но до ушей Элен долетел лишь бессмысленный гул слов. Джирви спустился в желоб и исчез.

Призрак сказал мягко, убедительно, терпеливо:

— Дорогая, ты должна идти.

Она не отрывала взгляда от решетки.

— Пойдем с нами. Ты можешь пойти с нами.

— Что ты имеешь в виду? — Шепот искупительницы был хриплым, как от волнения, но, вероятно, это была болезнь, поразившая хрупкие легкие.

— Пойдем с нами. Мы направляемся к Белому Морю, мимо Острова Пиршеств, в страну, о которой я тебе рассказывала. Страну, куда отправились мы с сестрой. Это прекрасная страна, где каждый день можно вдоволь поесть, где есть место для сна и купания, а также хорошие ботинки, о которых ты всегда мечтала. Там ты будешь в безопасности.

— Ах! Святое место. Но я не могу пойти.

— Ты можешь. Ты можешь пойти с нами прямо сейчас.

— Нет. Я не могу уйти без своей сестры.

На мгновение ей показалось, что это тень Ао, призрак Ао, стоит там и смотрит на нее.

— Твоей сестры?

Призрак рядом с ней вздохнул, но ничего не сказал.

— Мы все берем себе сестру, когда попадаем в загоны, неважно, мальчика или девочку, мы становимся сестрами друг другу. Он считает меня своей сестрой, а я его — своей, — повторила искупительница, как будто осознавая, что Элен слишком медлительна, чтобы понять то, что ей уже объяснили.

Элен сердито покачала головой. Она не могла уйти без ребенка. Это было невыносимо.

— Тогда приведи его, эту сестру, — потребовала она. — Быстрее!

— Он зимует в Зале Сосновая Роща, по приказу леди. Мы снова встретимся на исходе весны. Все лето и осень мы вдвоем идем по тропинкам между виллами леди. Я не могу уйти без него. А ты бы ушла?

Элен решила, что ее сердце остановится от такой боли. Она потеряла Ао. Но не тогда. Не в тот день, давным-давно.

— Нет, — хрипло ответила она. — Нет, я бы никогда не ушла без нее.

Фигура в тени пошевелилась. Решетка со щелчком встала на место, возвращая искупительницу в темноту.

Призрак взял Элен за руку. «Дорогая», — сказал он, и это было все.

Она знала, что должна уйти.

Ей придется оставить ребенка здесь.

29. ДЯДЮШКА ТРЕСНУВШЕЕ ЛИЦО

Желоб был неглубокий и достаточно широкий, чтобы по нему можно было проползти. Тонкий ледок хрустел под ее ладонями и коленями. Рука, нога, ладонь, ступня, одна за другой. С этим она справилась.

К тому времени, как она добралась до входа в водопропускную трубу, Симо и принц убили двух часовых, оставшихся на ночном дежурстве. Она ничего не слышала, никакой стычки, или, может быть, она вообще ничего не слышала, кроме стыда и гнева, которые бушевали в ее сердце. Даже гадюка лежала, крепко свернувшись, как будто знала, что лучше не нарушать ее хрупкий контроль.

Кем шагнул вперед, перешагивая через труп, схватил ее за руку и обнял, крепко. Он ничего не сказал. Его щеки были влажными. Он плакал? У нее не было слез. Даже для гордой и уверенной в себе девочки, которая заперлась в коридоре искупителей и смотрела им вслед.

— Помощница-курьер, — прошипел принц. — Куда теперь?

Ей нужно двигаться.

Канал, опоясывающий дворец, соединялся с водопропускной трубой, низким туннелем под внешней стеной дворцового комплекса. Деревянный барьер разделял каналы, один из которых впадал, а другой вытекал, причем одна сторона была выше другой. Она не помнила, было ли так двадцать лет назад, да это и не имело значения. Каменный выступ давал им достаточно места, чтобы пролезть под стеной, не заходя при этом в воду.