Нет. Она сбежала. Вернуться сюда взрослой, вооруженной, окруженной стражами, Кемом и призраком, было совсем не то же самое, что быть плененным ребенком, у которого есть только такая же маленькая и уязвимая сестра, за которую можно цепляться.

Она выбралась из-под дорожки со стороны, противоположной главному входу, и, низко пригнувшись, побежала вдоль стены к концу башни, к огромному блоку очага и дымоходу, сооруженному на полпути вдоль восточной стены высокого зала.

Люк, который она помнила по двадцатилетней давности, был слишком темным, чтобы разглядеть его в полумраке, но ее тело точно помнило его расположение. Она потянулась слишком высоко, вытянув руку, как ребенок, которым она была, затем на ощупь спустилась вниз, нащупала защелку и со щелчком открыла ее. Люк для искупителей был примерно в половину высоты и ширины обычной двери. Сейчас самым большим риском было то, что им придется оставить кого-то или что-то позади, потому что она понятия не имела, пройдут ли в него более широкие плечи мужчин или их рюкзаки застрянут. У искупителей не было ничего, потому что они ничем не владели, даже своими жизнями, поскольку даже они принадлежали господам.

Идя за ней по пятам, мальчик дернул Элен за пальто.

— Я не могу, — в отчаянии сказал он. — Если я войду, они сделают из меня искупителя.

— Нет, если они не узнают, что ты был здесь. — Она грубо схватила его за воротник и безжалостно подтолкнула к выходу. У него хватило ума не вскрикнуть, хотя она почувствовала, как он дернулся и споткнулся, когда она подтолкнула его сзади. Хныча, он исчез в непроницаемой тьме. Она забралась внутрь вслед за ним, своим телом заставляя его двигаться вперед.

По обе стороны от нее возвышались стены, словно она попала в клетку. Прогорклый мускусный воздух, сухой и пыльный, царапал легкие. Из камина и дымохода тянуло теплом. Возле люка витал запах засохшей мочи, оставленный отчаявшимся ребенком, который больше не мог сдерживаться. Искупителям не разрешалось испражняться или мочиться где-либо в высоком зале, чтобы хозяева не учуяли малейший запах их испражнений.

Мальчик впереди испуганно вскрикнул. Слишком громкий шум мог привлечь внимание слуг и господ в зале. Вот почему искупители говорили только шепотом, если вообще разговаривали, чтобы их не выпороли.

Прижав рюкзак к груди, Элен протиснулась вперед, задевая плечами стены коридора, пока не наткнулась на спину мальчика. Ему преградили путь.

В проходе стояла худая фигура, чье присутствие скорее ощущалось, чем виделось, как высохшая болотная вода, резкий запах сырости, старый и слабый, а не свежий и сильный.

Чья-то рука легла ей на спину. Ксилси прошептала: «Продолжай двигаться. Мы все еще не можем поместиться. — Пауза, затем: — Что это за вонь?»

— Вам нельзя входить, — произнесла худая фигура легким, высоким голоском ребенка, который еще не достиг зрелого возраста и, возможно, никогда не достигнет, голосом, ставшим хриплым из-за болезни легких, которая так и не исцелилась и, возможно, не исцелится никогда.

Элен сказала на северном наречии:

— Призрак старый, призрак грозный, отведи меня и тех, кого я веду за собой, в безопасное место, впусти нас, ради искупителей, которые были раньше, и тех, кто придет после. Мы должны спрятаться, иначе нас схватят.

— Ты — это она, — сказала искупительница. — Та, которую я видела с кузеном леди, лордом Теланом, тем, кто крадет то, что принадлежит леди. Та самая девочка с умным носом, о которой мы поем. Эл и ее сестра Ао. Итак, вы обе все-таки сбежали. Говорили, что вы, должно быть, отправились на Остров Пиршеств. Я не поверила в это. Я думала, вы умерли, съеденные Белым Морем, как и говорили господа.

Если бы земля ушла у нее из-под ног и она упала обратно в яму для заключенных, Элен не была бы так удивлена. О которой мы поем? Голос изменил ей. В голове у нее помутилось.

Ксилси взволнованно спросила:

— Что она говорит? Кто это? Элен!

— Да! — прохрипела Элен, все еще пытаясь говорить на северном наречии, которое когда-то было единственным, которое она знала. — Да, я — это она. Девочка с умным носом.

— И твоя сестра, Ао.

— Она умерла три года назад. С нами парень, ее сын. — Элен оглянулась, но не смогла разглядеть Кема в темноте. — Мы с Ао сбежали по дороге через Белое Море в мирную страну на юге. Мы не умерли. Мы выжили.

Из люка донесся резкий шепот Симо.

— Солдаты возвращаются. Поторопитесь, чтобы мы все могли попасть внутрь и оказаться вне досягаемости их копий, если они откроют люк.

Не поняв ни слова из приказа Симо, искупительница не сдвинулась с места, но сказала хриплым шепотом:

— Ты выжила! Ах! Вы оба выжили!

— Я больше не могу идти дальше, — захныкал мальчик-поваренок. — Я не хочу быть искупителем.

Элен положила руку ему между лопаток. Она заговорила своим самым солнечным и, следовательно, самым безжалостным голосом.