— Для тебя уже слишком поздно, Бэрроу. Ты уже внутри. Если они тебя поймают, они убьют тебя как предателя или сделают искупителем. Твой единственный шанс — пройти здесь с нами, помочь нам выбраться из Южного Кольца и прятаться, пока не станет безопасно. Никто не должен знать, что ты был здесь.

По телу Бэрроу пробежала судорога страха. Но он не пошевелился, потому что ему действительно некуда было идти.

— Призрак старый, — сказала искупительница, обращаясь к Элен, — умоляю, скажи мне, куда ты направляешься?

— За пределы Южного Кольца. Нам нужно добраться до водопропускной трубы за башней незамеченными.

— Так и будет. Я провожу вас до первого поворота.

Искупительница быстро двинулась прочь, чувствуя себя в темноте как дома. Мальчик последовал за ней неровной, спотыкающейся походкой, всхлипывая, пытаясь сдержать слезы. Элен снова положила руку ему на плечо, тихо напевая, как они с Ао обычно делали вместе, держась за руки, когда ужас нарастал внутри, как бурлящие потоки воды. Тогда тихие мелодии успокаивали их, и сейчас эта успокоила Элен, когда она подумала об Ао и о том, как они поддерживали друг друга здесь, в этом темном месте. Во всех тех темных местах, где они оказывались вместе в те детские годы.

Прошло так много времени, что Элен забыла, какими низкими и узкими были проходы для искупителей. Для взрослого все было намного хуже. Ей приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой. Стены давили с обеих сторон, словно пытаясь раздавить и легкие, и душу. Даже если бы она не могла видеть впереди искупительницу, она могла бы почувствовать запах, оставшийся позади. Он не был таким отвратительным, как в латрине, но был каким-то особенным. Немного похожим на запах от дна бочки с капустой, если ее вымочить в кислом рассоле.

Ксилси прижалась к заднице Элен.

— Клянусь, я сейчас начну кричать, — пробормотала она срывающимся голосом. — Здесь слишком узко. Я застряну.

— С тобой все будет в порядке. Держи руку у меня на спине.

Ксилси сглотнула всхлип. Ее рука вцепилась в пальто Элен, как будто она цеплялась за ветку в бурлящей реке, чтобы не утонуть. Больше никто не произносил ни слова, но Элен слышала затрудненное дыхание стражей и, время от времени, страдальческие стоны. Как дела у Кема? И все же, разве они с Йофом не забирались в глубины чердака не один раз? Теснота его не испугает. Больше всего она боялась, что Симо или принц застрянут. Словно в ответ на ее волнение, призрак тихо свистнул, сигнализируя ей, что Симо в безопасности и он замыкает шествие. Если бы какие-нибудь солдаты попытались преследовать их внутри, им пришлось бы столкнуться с той же магией, которую Сара'ала использовал на вершине скалы в Разрезе Точильщика.

Они достигли первого поворота. Искупительница скользнула в сторону, чтобы протиснуться в крошечную нишу, и, оказавшись там, мучительно закашлялась.

Придя в себя, девочка прошептала:

— Я разрешаю тебе идти своей дорогой. Не иди по пути барана, потому что твои большие люди не поместятся в этих проходах.

Пока Элен отдыхала, упершись руками в колени, зажатая между давящими стенами, она копалась в своей памяти. Неужели она забыла, как проходы извивались по зданию, словно сжимающееся брюхо змеи, поглощающей свою добычу? До них доносились странные отголоски эха и пульсирующий грохот, хотя в основном звуки, казалось, доносились снаружи. У беглецов не было шанса попасть в главный зал, так зачем их там искать? У них все еще был шанс выбраться. Но они не могли допустить никакой ошибки, если хотели добраться до водопропускной трубы и выбраться по акведуку, прежде чем солдаты Телана додумаются провести обыск в таком неподходящем месте.

Она обратилась к искупительнице:

— Ты можешь отвести нас к водопропускной трубе?

— Пфф! Легкий путь. Неужели ты не можешь сама найти дорогу, призрак старый? — возразила искупительница.

— Я могу пропустить поворот. Было бы быстрее и безопаснее, если бы ты повела нас.

— Хорошо. Я провожу вас.

Ребенок вышел из ниши и направился в правый проход.

Таща за собой Бэрроу, Элен поспешила за искупительницей, хотя она не могла видеть их проводницу и едва слышала ее мягкие шаги, но она верила, что пол будет гладким, без ухабов и трещин, о которые они могли бы споткнуться. Искупители должны были досконально знать свое пространство, чтобы бесшумно прокрадываться сквозь стены, поэтому они снова и снова чистили и разглаживали пол так хорошо, как только могли. Никто сильно не заботился о благополучии тех, главной целью чей жизни считалось помереть, чтобы другие могли жить.