После катаклизма этой небольшой группе правящих чиновников пришлось соблюдать хрупкое равновесие, чтобы не быть изгнанными или убитыми. Некоторые из них, очевидно, сумели вступить в брак с нужными людьми в правильное время и оставили все, что могли, своим потомкам. Элен не знала, кем на самом деле была мать Телана. Никто никогда не говорил об этом, разве что называли его бастардом. Теперь она спросила, не забрался ли его отец в постель с иностранной куртизанкой, или он был имперским авантюристом, достаточно смелым, чтобы отплыть от Проклятого Побережья в поисках удачи на охваченных штормами северных островах.

Тишина в зале стала гнетущей. Элеавона стояла, словно онемев. Гевулин держал руку на рукояти меча, но не делал глупых движений. Он, Симо и Ксилси осмотрели темные углы зала и высокие потолочные балки в поисках засады и путей к отступлению.

— Не поздороваешься, моя возлюбленная Элеавона? — спросил Телан. Он не встал. Это было рассчитанное оскорбление. Хотя он не улыбался, он излучал самодовольное ликование.

— Где капитан Динек и его полк? — спросила Элеавона. — Я видела их флаг.

— Ах, да. — Он кивнул. — Ну, зато я здесь. Ты обидела меня, любимая. Оскорбила меня, отвергнув все мои самые скромные предложения. Мы были так близки, когда были молоды. Что случилось?

— Ты можешь ответить на это сам, поскольку ты издеваешься надо мной этой сценой.

— Я не желал ничего, кроме того, чтобы ты получила почести, которых заслуживаешь.

— Мне давно стало ясно, что честь, которой, по твоему мнению, я заслуживаю, — быть твоей пленницей, твоей подчиненной, твоим вассалом.

Он прищелкнул языком и печально покачал головой.

— Ты всегда неправильно оценивала меня.

— Неужели? Думаю, что нет. Ты по-прежнему уязвим. У меня свои далеко идущие планы.

— Да ну? — То, как ему удавалось говорить так искренне и озабоченно, когда он крутил нож, впечатляло. Он сделал широкий жест рукой, указывая на зал, в котором Элеавона стояла одна, если не считать Гевулина, Симо, Ксилси, передатчицы и собеседницы, Элен и четырех личных слуг Элеавоны. По подсчетам Элен, у Телана было двадцать два солдата, готовых к атаке. — Тогда покажи мне свою силу.

Если Элеавона и была напугана, то по ее позе и выражению лица этого не было видно. Ее холодное самообладание привлекало внимание к ее лицу, но Элен заметила, как дернулась ее левая рука, сжимаясь.

— Я полагаю, ты впереди своей армии, Телан. Тебе нравилось играть в эту игру, когда мы были маленькими. Твои молниеносные броски делают тебя уязвимым. В Южном Кольце много моих сторонников. Вся южная земля предана мне, как наследнице моей матери.

У Телана были ленивые глаза, он моргал, словно с трудом удерживался от сна, так ему надоела эта игра.

— Ты слишком медлительна, моя любимая. Всегда на шаг позади. Боюсь, ты не усвоила самый важный урок.

Он замолчал.

Элеавона не огрызнулась. Гевулин тоже не огрызнулся, он наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо Симо, и бросил многозначительный взгляд в сторону Лувиары. Ага, подумала Элен, он хочет, чтобы теургистка выпустила духа воздуха, который разнесет по залу ветер смятения. Это бросило бы кошку к голубям и дало бы им шанс сбежать или даже связать и поймать самоуверенного Телана.

— Нет? Ты не усвоила самый важный урок? — Телан улыбнулся. Это была та же самая улыбка, с которой подросток Телан смотрел на юную Эл, спрашивая искупительницу: «Как ты так ловко распознала Спору?», и восклицая, когда та сказала: «Учуяла ее, милорд», как будто это был самый остроумный и мудрый ответ, который когда-либо слышал. — Тогда ты должна позволить мне продемонстрировать. Капитан Ворон?

Он поманил ее рукой.

Передатчица прошла вперед и остановилась у подножия ступеней возвышения.

— Высочайший, — сказала она. — Совет клана Соленое Копье официально принимает ваше предложение.

— Предложение! — пробормотала Элеавона. — Что это значит, капитан?

— Я просто передаю решение совета, — сказала передатчица.

— Что это значит? — слегка улыбнулся Телан. — Это значит, что я обещаю клану Соленое Копье поселение и территорию в восточной земле.

— Я обещала им это!

— Но ты не смогла им этого дать. — Он лукаво приподнял бровь. — Я могу.

Губы Элеавоны шевелились, как будто она пыталась заговорить, но у нее отнялся язык. Наконец, сдавленным голосом она произнесла:

— Но ты только сражался с Морскими Волками. Я предложила им союз.

— Да, предложила, и это натолкнуло меня на идею. Видишь ли, любимая, урок битвы в том, что никогда не знаешь, когда придется менять направление движения. Это правда, что Морские Волки долгое время были нашими врагами и представляли серьезную угрозу. Я не хотел вас обидеть, капитан, — добавил он, кивнув.

— Я не обижаюсь, — сказала капитан Ворон.

Телан снова повернулся к своей кузине.

— Мой отец и твоя мать объединили свои силы, чтобы благородно сражаться против них. Они изгнали самых опасных захватчиков и загнали в угол других в западной земле. Мы с тобой могли бы продолжить эту прекрасную традицию, если бы ты не была такой упрямой. Но это не имеет значения, не так ли? Уже нет.

Он снова замолчал, давая Элеавоне время ответить.