Гевулин прошептал что-то на ухо Ее Светлости. Она ответила таким же шепотом, преисполнившись новой решимости.

Телан продолжал с бойкой уверенностью человека, заковавшего своего врага в нерушимые цепи. «С троном Высочайшего в моих руках и контролем над Четырьмя Землями в моей хватке, я теперь обращаю свое внимание на то, чтобы сделать это благословенное королевство более безопасным местом для жизни и процветания моего народа. Разве не этого желает седовласый бог от нас, своих избранных и помазанных правителей? Впервые за многие поколения в Четырех Землях воцарится мир. Мы больше не будем воевать между собой. И чужаки не будут совершать набеги на наши берега, ибо, скорее, чужаки станут такими же, как мы, благочестивыми и миролюбивыми людьми. Да восславим мы все седовласого бога, чьи молнии освещают путь нечестивых и стезю праведников». Он воздел обе руки к небу.

Не оборачиваясь, Гевулин сказал:

— Лувиара, настало время прекратить это ужасное представление. Любому актеру в империи было бы стыдно.

Телан откинулся на спинку стула, словно наслаждаясь происходящим.

— Лувиара? — Гевулин повернулся и свирепо посмотрел на собеседницу.

Теургистка не выпустила духа, который сотряс бы воздух и сковал бы узурпатора. Ее безмятежное выражение лица заставило Элен насторожиться. Это не предвещало ничего хорошего.

Лувиара приложила руку к сердцу и отвесила принцу Гевулину почтительный поклон.

— Ваше Возвышенное Высочество, с сожалением вынуждена сообщить вам, что это больше невозможно.

— Вы израсходовали всех своих духов воздуха? Вы должны были сообщить мне, когда это произойдет.

— Странно, что несколько дней назад вы спрашивали меня, скольких я связала, как будто чувствовали их, а теперь не знаете, есть ли у меня вообще какие-либо духи. Но загадка вашего нехарактерного поведения больше не может меня волновать. Вашему предательскому мятежу пришел конец, Ваше Высочество.

— Конец? — пробормотала Ксилси. — Клянусь Высокими Небесами, что за прокисшее вино стоит на моем столе?

— Лувиара, — сказал Симо, — что вы имеете в виду этой нелояльной речью по отношению к возвышенному принцу Третьего Сословия?

— Нелояльной? Я служу империи, и, значит, Императрице Магнолии. Я, конечно, не собираюсь потакать предательским амбициям принца, который слишком высокого мнения о себе.

Ее холодное заявление прозвучало как ледяной удар, заставивший всех замереть на месте.

Принц был так разгневан ее отказом, что повернулся спиной к Телану, чтобы обрушить на теургистку всю силу своей ярости.

— Это Астайлин подговорила тебя на это? Что она тебе предложила? Я утрою сумму.

— Ваше Возвышенное Высочество, я не служу Принцессе Астайлин. И она не находилась под моим наблюдением. Для этой задачи назначены другие.

— Наблюдать за Астайлин? — Ксилси потерла глаза и пробормотала: — О, черт, это плохо.

Симо выглядел так, словно его ударили наковальней.

Гевулин кипел от злости. У него были вопросы, но он был слишком горд, чтобы задавать их.

Элен не испытывала подобных сомнений. Для нее это не было личным делом. Это было выживание.

— Достойная Собеседница, вы хотите сказать, что всегда были шпионкой императрицы? Все то время, когда вы путешествовали с Его Возвышенным Высочеством по империи, чтобы он мог познакомиться с дорогами, которые будут патрулировать и охранять его стражи?

— Такова была сделка, которую я заключила с императрицей, — мягко сказала Лувиара. — Чтобы представить неопровержимые доказательства его предательских намерений. Действия Его Возвышенного Высочества на Дальнем Пограничном Бдении не оставляют сомнений. В письме, которое он написал, содержится его собственное осуждение. Это письмо находится у меня, вместе с посланием, в котором подробно описывается поддержка лордом Теланом моих усилий от имени императрицы.

Принц по-прежнему сидел в позе разъяренного человека, но по мере того, как до него доходила реальность, выражение его лица медленно менялось.

Элен воспользовалась всеобщим потрясением, чтобы снова заговорить, пытаясь вытянуть из нее побольше информации.

— Достойная Лувиара, я всегда думала, что почтенные служители Храма Сердца противостояли Клану Лотоса, когда он завоевал Семь Золотых Королевств. Когда генерал Лотос провозгласил начало новой Империи Спокойствия. Итак, меня удивляет, что вы говорите о сделке с императрицей, а не о своей преданности Храму Сердца. Несомненно, вы, как и все теургисты и целители, дали клятву посвятить свою жизнь святому служению.