— Воистину, твоя мать проявила характер, отомстив за неверность твоего отца, наказав вместо него невинного побочного ребенка. У нее было так много других вариантов. Она могла отказаться лечь с ним в постель. С позором отослать его обратно в западную землю. И все же она решила обрушить свою ярость на самого беспомощного из тех, кто был замешан в этом деле, на того, кто был совершенно невиновен.

— Достаточно, Телан!

— О, нет, нет, нет, этого совсем недостаточно. Я давно хотел облегчить душу на этот счет.

Конечно, это могло быть правдой. Элен знала это всем своим существом. Волосы Ао сбривали каждый месяц, чтобы скрыть их цвет. И все же девочки иногда получали дополнительную еду, хотя, возможно, дополнительная еда предназначалась только для Ао, которая просто делилась ею с Эл, как будто это было для них обеих. Солдаты строили глазки Ао, когда она становилась женщиной. Было слишком ужасно, чтобы даже думать об этом.

Телан продолжал почти легкомысленным тоном.

— Когда я понял, что происходит с этой искупительницей — Ао, кажется, так ее звали? — я был искренне потрясен. Когда я рос при дворе моего деда, а затем и отца, в меня плевали и презирали те, кто считал себя выше меня. Меня мало что могло шокировать, по крайней мере, я так думал. Но твоя мать была самым жестоким человеком, которого я когда-либо встречал.

Ао была сводной сестрой Элеавоны.

— Моя мать не была жестокой! Она была доброй и всеми любимой!

— Конечно, — саркастически парировал он. — Вот почему она наказала твоего отца, забрав незаконнорожденную девочку, которую он родил от одной из своих служанок, обрил ей голову и отправил к тебе, чтобы она стала одной из твоих искупительниц. История гласит, что твой отец искренне заботился о матери и ребенке и спрятал их. Что именно его поездка к ним стала причиной того, что их обнаружили. Он был недостаточно умен, чтобы обеспечить их безопасность. Твоя мать хотела, чтобы он каждый божий день знал, что его любимый незаконнорожденный ребенок скоро умрет мучительной смертью. Что это была его вина, и он ничего не мог с этим поделать. Подумай только! Медленная пытка, на самом деле.

— Она мертва, Ао мертва, — воскликнула Элен, прерывая его, испытывая отвращение к этой ужасающей речи. Она была рада, что здесь не было Кема, чтобы услышать это. Какие отвратительные люди, даже Элеавона, достаточно приятная, если смотреть только на ее внешность, но забывающая обо всем, кроме власти, за которую она цеплялась. — Она прожила много лет свободной от ваших гнилых цепей. Несчастный случай унес ее жизнь, когда она помогала людям, которые нуждались в ее помощи. Ее благополучная жизнь сложилась не благодаря таким, как вы, а вопреки.

— Ага! Язык этой девочки с умным носом обжигает, как острое лезвие. У тебя всегда был такой упрямый взгляд. Но что меня в тебе больше всего заинтересовало — и именно поэтому я тебя запомнил, — так это то, как тебе удавалось так точно обнаруживать Споры.

— Я чувствую запах разложения.

Гевулин выпорол бы ее, если бы это замечание было адресовано ему.

Элеавона с оскорбленным видом выругалась на северном диалекте.

Лувиара резко бросила:

— Помощница-курьер, хватит!

Но Телан только рассмеялся.

— Она станет капитаном моих искупителей!

— Нет. Я чиновник Империи Спокойствия и, следовательно, служу Императрице Магнолии. — Элен не собиралась терпеть издевательства со стороны таких, как он. — Достойная Собеседница, вы же не хотите, чтобы власть императрицы была поставлена под сомнение? Чтобы ее чиновники были уволены со службы по требованию чужеземного варвара?

Телан приподнял бровь, изображая удивление, но у Элен возникло неприятное ощущение, что он наслаждается происходящим.

— И все же, разве ты не такая же варвар, искупительница?

— Я помощница-курьер. Империя приветствует всех, кто присягает на верность, независимо от их происхождения. Мой «необычный цвет глаз» не так уж редок там, потому что граждане империи приезжают со всех концов провинций.

— Кроме Морских Волков, — заметил Телан. — Потому что я знаю из достоверных источников — от вашей собеседницы, должен я сказать, — что в тот самый день, когда Императрица Магнолия — как благоухают эти титулы! — взошла на Высокий Трон империи, она взяла на себя смелость отменить указ своего уважаемого предка. Тот, что провозгласил право Волков — айвуров, как они себя называют, — жить в мире в империи. Вместо этого Император Магнолия изгнала всех айвуров из империи под страхом смертной казни через сожжение. Зачем бы ей это делать, если она не боялась их могущества? Вот что я должен предположить. Императоры могут говорить о богах, звездах и чести, но верит ли кто-нибудь в это на самом деле? Я не знаю, что находится за пределами небес. В этом мире власть — это честь. Не так ли, Эл?

Ей было невыносимо слышать свое детское имя из его уст. Он был опасным человеком, потому что знал себя и то, чего хотел, и не притворялся, что это не так.

Но то же самое знал и Гевулин.

Наконец принц начал действовать: отошел на шаг от Элеавоны.

— Кузен, — сказал он, обращаясь к Телану, — моя собеседница ввела вас в заблуждение. Я могу предложить вам союз, который пойдет на пользу нам обоим.