— Это было частью сделки. — Призрак вздохнул. Он никогда не боялся смотреть на Элен, даже когда горевал о том, что должно произойти. Даже воспоминания о разделенной печали могут быть драгоценны в будущем, в которое придется идти в одиночестве. Он снова перевел взгляд на принца. — Ваше Высочество, для всех нас будет легче, если вы согласитесь поговорить с советом без дальнейших возражений. Я буду выступать от вашего имени. Вы знаете, в чем заключается мой интерес в этом вопросе. Я бываю чертовски упрямым, когда, наконец-то, могу стряхнуть с себя апатию и проявить заботу, а в данном случае, как вы знаете, я очень глубоко забочусь.

В нахмуренном взгляде Гевулина было больше внимания, чем неудовольствия.

— Это единственное, что заставляет меня согласиться. Стражи, вы останетесь у лодок на случай, если нам придется срочно уходить. Я встречусь с советом здесь, на набережной. Больше нигде.

Призрак перевел это законодательнице, которая в ответ кивнула.

— Это приемлемо для совета, — сказал призрак. — В любом случае, они на пути сюда.

— Тогда решено, — сказал Гевулин. По имперским понятиям, то, что люди приходили к принцу, было знаком его силы. Элен не знала, что это значило для айвуров.

— Ксилси, ты доверяешь айвурке? — пробормотала Ипис.

Та пожала плечами, подтолкнув Элен локтем.

— Я не знаю, что и думать обо всем этом. Но что касается доверия слову айвура, Мекки сказал мне, что среди айвуров нарушителей клятвы казнят. Возможно, так и есть. Но я не вижу, какой у нас есть выбор. Будьте готовы действовать. Каждый. По моему сигналу, если это будет необходимо.

Каждый дал понять, что услышал.

Некоторое время ничего не происходило. Айвуры стояли, наблюдая и ожидая. Похоже, они обладали терпением деревьев. Тем временем, не выдержав, Элен сделала несколько шагов вверх по насыпи, решив поговорить с призраком, пока у них оставалось время. Почему бы не использовать его в полной мере?

Все айвуры напряглись. Сверкнули копья и мечи.

— Осге, — пробормотали они.

Она остановилась, дрожа. Их враждебность подействовала на нее как удар. Возможно, она не привыкла, чтобы на нее обращали внимание, ибо таков был путь искупителя — оставаться незаметным, не обращать на себя внимания. А может, это был страх за себя, за Кема, за других стражей. За призрака. Ее дрожь усилилась.

— Лучше оставайтесь на месте, помощница-курьер, — сказал Гевулин.

Через разделявшее их пространство призрак встретил ее взгляд с нежной улыбкой, от которой у нее защемило сердце. Она сделала мужественное лицо. Он оказался зажат между двумя сторонами. Им придется оставить все как есть.

Позади нее Кем сказал:

— Помощница-курьер, почему бы вам не спуститься сюда и не переодеться в сухую одежду? Вы заболеете, если не согреетесь.

Высокие Небеса! Благословите этого парня. Она вернулась к лодкам и достала сменную одежду из своего благословенно сухого рюкзака. Кем и Ксилси расстелили одеяла, чтобы создать место для переодевания. Снять ледяную, мокрую одежду оказалось непросто и заняло много времени. Натянув сухие носки, она как можно быстрее вытерлась полотенцем, чувствуя, как холодный воздух обжигает ее обнаженную кожу. Надев сухую одежду и накинув на плечи накидку для сна, она наконец начала согреваться. Кем собрал ее мокрые вещи, чтобы потом высушить, и бросил их на дно лодки.

К тому времени они услышали грохот приближающихся колес фургона. Совет уже рядом.

— Спасибо, — сказала она Кему.

— Лучше всего, — сказала Ксилси, — если ты останешься здесь, рядом со мной. Айвуры тебя явно недолюбливают. Или, я думаю, они чувствуют гадюку. «Осге» означает гадюку или тебя, сосуд, в котором находится змея? Смешно думать, что ужасные айвуры боятся тебя.

— Почему это смешно?

— Я не хотела тебя обидеть, — поспешно сказала Ксилси. — Иронично, я бы сказала. Возможно, полезно. Неожиданно, определенно.

— Ты меня не боишься?

Ксилси пристально посмотрела на нее.

— Да, не боюсь. Ты та, кем кажешься. Теперь почти все обрело смысл. Я жду, когда в венок будет вплетена последняя ленточка. Но я знаю, что не получу ответа до окончания этой встречи. О! Вот и они.

Она положила руку на рукоять меча и посмотрела на вершину насыпи. Какой-то айвур вышел вперед и расставил полукругом семь табуретов на краю дороги. Шестеро айвуров уселись на табуреты.

Двое из них выглядели довольно пожилыми, судя по их морщинистым лицам и хрупким движениям. Двое выглядели настолько по-человечески, что Элен спросила себя, нет ли в клане Соленое Копье людей. Из двух других одна была законодательницей. И, наконец, последний — прямой, суровый, безошибочно узнаваемый айвур в расцвете сил, в доспехах и с оружием воина. Его волосы были цвета меди, а не железа.

— Ваше Высочество, — сказал призрак, — вас просят занять место в совете в качестве почетного гостя. Я буду переводчиком.

Принц оглядел живописную картину и знаком велел Фулмо встать позади себя в качестве почетного караула. Он сел на табурет, выпрямившись, уперев кулаки в бедра и подбоченившись, тем самым занимая дополнительное пространство.

Призрак бросил взгляд на Элен, приподняв брови, как бы предлагая ей восхититься его предстоящим выступлением. Он повернулся к семи сидящим и начал с речи на айвурском языке, после чего обратился к Гевулину на имперском.

— В качестве передатчицы я представил вас, Ваше Высочество, всеми вашими многочисленными, впечатляющими титулами, не опустив ни один из них.