Он несколько раз моргнул. Наконец, взяв себя в руки, он кивнул каждому стражу по очереди, Фулмо и бросил на принца взгляд, подобный вспышке огня. Но он уже уходил, а действия принца были не в его власти. Сара'ала тоже взял на себя ответственность защищать, стать хранителем. Его выбор привел его в это время, в это место и к этому расставанию.

Он направился к внешней стене насыпи, но не к той ее части, которая спускалась в реку, а скорее к фундаменту, построенному на земле, граничащей с Пеленой. Никто, ни айвур, ни человек, не пошевелился. Никто не произнес ни слова. Сложная смесь голосов реки, высоких и глубоких, ровных и прерывистых, была единственным аккомпанементом.

Он дошел до подножия насыпи и опустился на колени у края Пелены. В последний раз взглянув на нее, он погрузил руки в туман. Тьма исчезла из его глаз. Тело передатчицы рухнуло.

Элен резко втянула в себя воздух, пораженная этим, но не заплакала, не в этот раз. Даже когда Ксилси положила руку ей на плечо, и Джирви похлопал по руке.

Туман вскипел, превратившись в тонкую тень, которая сделала круг, затем еще раз. Мелькнули крылья, сверкнули рога, посыпались искры. Существо исчезло, растворившись в Белом Море. Кем обнял ее, прижимая к себе, когда у нее задрожали ноги. Она прошла слишком много и больше не могла держаться на ногах. Но она все еще держалась.

Двое солдат-айвуров вытащили обмякшее тело передатчицы из-под Пелены. Один вдох. Пять. Десять.

Передатчица пошевелилась. Дрожь пробежала по ее телу. Она перевернулась и села, тряхнув головой, словно пытаясь стряхнуть с себя паутину. Кряхтя от напряжения, она поднялась на ноги. Когда она огляделась, то была явно удивлена, обнаружив себя на берегу реки, на мосту, в окружении любопытных айвуров, которые, казалось, были в восторге от разворачивающейся на их глазах драмы, смеялись и болтали между собой теперь, когда вопрос был решен, призрак исчез, и осге стояла как можно дальше от них. Было похоже, что вуаль сработала, и капитан Ворон ничего не помнила.

Темноволосая законодательница произнесла что-то повелительным тоном. Все айвуры разом перестали перешептываться.

Передатчица ударила себя кулаком в грудь в знак согласия со словами законодательницы и поднялась на дамбу. Толпа уже начала рассеиваться. Представление закончилось.

Добравшись до вершины, передатчица остановилась. В ее взгляде, устремленном на Элен, промелькнуло отвращение и любопытство, как будто она задавалась вопросом, что именно сделал призрак и почему он беспокоился. Она прижала тыльную сторону ладони ко рту и потерла его, затем сплюнула.

И все же, когда она посмотрела на Ксилси, на ее идеальном лице появилось другое выражение, и та застыла, слегка ахнув. Передатчица кивнула Ксилси и едва заметно изогнула губы, что могло бы стать прелюдией к настоящей улыбке. Но это было все.

— Да будет известно, — провозгласила передатчица своим холодным, леденящим душу голосом, — что мы, члены клана Соленое Копье, берем на себя ответственность найти и защитить древнюю сеть Лишенных. Эту сделку я заключила с Сара'алой от имени нашего клана, наших предков и наших потомков. Я приношу эту клятву от имени себя, нашего совета и нашего клана, на веки вечные.

Она пошла по дороге и скрылась из виду, после чего послышался удаляющийся конский топот.

Обезумев от горя, Элен повернулась к принцу.

— Ваше Высочество, что вы сказали в Трех Шпилях, что позволило ему применить к вам заклинание перехода?

Она думала, что принц не ответит. Симо счел бы это дерзким вопросом.

Гевулин разглядывал Пелену, в которую ушел призрак, и на его лице застыло странное выражение. Был ли он доволен собой? Ситуацией? Результатом?

И все же он ответил:

— Я сказал: «Я разрешаю тебе попробовать».

Элен рассмеялась.

— Хватит! — рявкнул он, и этот взгляд в тайное сердце Гевулина снова скрылся за его обычным высокомерным выражением лица. — Мы должны поторопиться. Я не могу позволить другим принцам получить еще большее преимущество надо мной.

39. ОДНА ПОСЛЕДНЯЯ РЕКА ПЕЛЕНЫ

Так что они, усталые и потрепанные, направились к скале черепашья-спина. Как только они достигнут ее, между ними и империей останется только одна последняя река Пелены. Дальнее Пограничное Бдение стало для принца Гевулина как концом пути тайных интриг, по которому он шел, так и началом его пути к открытому восстанию. Он либо победит, либо проиграет, но он должен был действовать сейчас, потому что отступать ему было некуда. Если он не завоюет трон, он умрет.