— Ваш гагаст достаточно легко перенесет вас и ваших людей, принц Гевулин. Таким образом, клан Соленое Копье выполнил все свои последние обязательства перед вами, согласно соглашению между передатчицей и Лишенным.

Ксилси одними губами произнесла «Лишенный» и, прищурившись, с вызовом посмотрела на Элен.

— Мои враги разместили гарнизон в башне, — сказал принц. — Я не знаю их численности, но я оставил себе четырех стражей, достопочтенного Фулмо и помощницу-курьера. Даже со всеми их умениями и моими собственными, вместе взятыми, и даже если ваши айвуры перенесут нас туда, чтобы мы могли атаковать тайно, ночью, маловероятно, что я смогу победить целый гарнизон.

— Вы предлагаете мне сделку?

— Как вам удается так хорошо говорить на имперском, Законодательница?

Законодательница не обладала холодной сдержанностью передатчицы. Она была внушительной личностью как по росту, так и по осанке, но блеск в ее глазах наводил на мысль, что у нее есть чувство юмора и, возможно, немного кокетства, как и у молодого человека, стоявшего в ее тени.

— Ну, потому что я тоже когда-то была молода, принц. Как вот этот мой внук. Он надеется отправиться в империю и изучить ваш язык и обычаи, чтобы со временем стать передатчиком. Я могу говорить с вами, потому что в свое более энергичное время жизни это сделала.

Принц удивленно посмотрел на юношу. Молодой человек подмигнул в ответ, заставив принца покраснеть, хотя невозможно было понять, от гнева или влечения кровь прилила к его красивому лицу.

— Я считал, что он человек.

— Многие из нашей молодежи выглядят настолько по-человечески, что могут свободно находиться среди вас без вашего ведома. С возрастом мы все больше уподобляемся нашим духам металла и хранителям душ. Видите ли, это одна из причин, по которой ваша императрица Магнолия изгнала нас из ее империи.

— Она не доверяет таким, как вы, — сказал он.

— А вы?

— Я верю, что вы сможете помочь мне занять трон.

— Зачем нам это делать?

— Я отменю изгнание. Вашему народу будет разрешено поселиться в империи.

— Зачем нам это делать, если мы только что заключили соглашение с Высочайшим о поселении в южной земле Четырех Земель?

— Мы оба знаем, что он убил бы вас всех в постелях, если бы у него была такая возможность. Он заключил с вами соглашение исключительно для того, чтобы ослабить леди Элеавону. Вы можете заключить с ним соглашение, но это все равно, что пригласить в свой дом голодного хищника. В конце концов, он набросится на вас и убьет или поработит.

— Это правда, что он не питает любви к моему народу. Именно леди Элеавона обратилась к нам первой, и у нее хватило любезности выслушать нас и познакомиться поближе. Он просто следовал по пути, который она указала. Каковы ваши условия? Если бы мы захотели поселиться в империи, это предложение было бы доступно только моему клану или всем айвурам?

— Вашему клану, в обмен на ваш союз. Другим кланам, как только они смогут предъявить права на владения, которые были отняты у них.

— Отняты у них?

— Императрица Магнолия не доверяет айвурам по многим и разнообразным причинам, перечислять которые слишком утомительно, поскольку все они достаточно тривиальны. Она капризна, и не в хорошем смысле этого слова. Но при Дворе Цветов также всем известно, что она унаследовала пустую казну от нашего уважаемого отца, Императора Лилии, ныне покойного. Она сочла целесообразным пополнить свою казну за счет конфискованных поместий и хранилищ изгнанных семей и кланов.

— Вы возражали против этого действия?

— В то время мне было шесть лет, так что нет, не возражал. Я пережил первоначальную чистку только благодаря красноречию, уму и проницательному маневрированию моей благословенной матери, которой я обязан своей жизнью.

Законодательница склонила голову набок, совсем как птица.

— Это привлекательная мысль, что нам, которые изо всех сил пытаются найти место, где мы могли бы жить в мире, к которому мы стремимся, могут предложить поселиться в богатой стране. Но один элемент вашего плана ускользает от меня. Поскольку вы не можете победить даже скромный гарнизон, то как вы собираетесь свергнуть могущественную императрицу? У вас же нет армии, верно?

— У меня есть оружие получше, чем армия, чтобы избавиться от императрицы.

— А, осге. — Законодательница взглянула на Элен.