Элен хранила молчание весь последний долгий день путешествия по дороге ведьм через Пелену. Ей почти нечего было делать, кроме как ехать в кузове фургона и есть, когда предлагали еду, но сказать ей было нечего. Остальные спали, измученные путешествием и, больше всего, смертью Симо. Даже принц был подавлен, говорил мало и ничего не требовал. Он разорвал на ленточки дорогой неокрашенный шелк своей нижней туники, дворцовой выделки, и вплел оторванные ленточки в свои косички, напоминающие мухобойки. Он предложил ленточки из этого изысканного шелка другим участникам группы. Этот внешний признак скорби удивил ее больше всего: то, что Гевулин мог заботиться о ком-то или о чем-то, выходящем за рамки его амбиций. Возможно, он просто заботился о том, чтобы все было правильно. Возможно, для него это означало то же самое.

Она никак не могла успокоить свои мысли и заснуть — она, которая давным-давно научилась засыпать где угодно, в любое время. Непокорные мысли беспокойно кружились в голове, пока она смотрела, как фургон катится по дороге через Пелену.

Что это за тень, бегущая параллельно им сквозь туман? Были ли эти туманные шипы рогами? Была ли эта трепещущая тень взмахом крыльев? Отмечали ли искры вдалеке его след? Попытку подать ей сигнал? Узнает ли она когда-нибудь? Встретятся ли они когда-нибудь снова?

Было бы легче уйти в Пелену. Присоединяйся к нам, стань одним из нас, отпусти свою боль.

Но это была Пелена, говорившая в ее сердце. Она знала, что не стоит сбрасывать с себя тяжесть. Пусть печаль поселится внутри нее. Пусть укоренится и станет частью того, в кого вырастет с этого дня: горькой печали от осознания того, как недолго живет каждый человек в этом мире, как мимолетно прикосновение рук, да.

Но в то же время в ее памяти запечатлелась сладость того, как каждую весну она на один час прерывала свой курьерский маршрут на определенном лугу высоко в холмах Восхода Луны. Здесь пышный ковер полевых цветов окрашивал склон холма в великолепные цвета и оживлял его. Она никогда не проходила мимо этого места, никогда не упускала случая отдохнуть там среди цветущего великолепия. Через месяц цветы увядали, и до конца года она ходила мимо обычных зеленых, желтых и коричневых растений и камней. Но ходьба по лугу в другие месяцы вызывали у нее улыбку, когда она вспоминала, что ей посчастливилось пережить. Ее жизнь с Ао, рука об руку. Прекрасный ребенок, которого они вырастили вместе. Это было так мимолетно. Один из погибших. Один, живший своей собственной жизнью. Один вне ее досягаемости. Но они были ее полевыми цветами, всегда и везде.

Наконец они подъехали к скале черепашья-спина. С тех пор как они в последний раз пересекали это место, айвуры соорудили временный веревочный мост от разрушенного конца средней дамбы до скалы черепашья-спина. Стражи добрались до скалистого островка и обнаружили вооруженный отряд айвуров, ожидающий у края Пелены, на северной стороне скалы и, таким образом, вне поля зрения башни.

Элен потянула Ксилси за рукав и, отведя ее в сторону, прошептала:

— Тебе не кажется странным, что клан устроил здесь сторожевой пост?

— Это то, что сделала бы я, — сказала Ксилси. — Они не могут надеяться на вторжение, но они могут провести любое количество рейдов, прежде чем империя сможет предпринять эффективные ответные действия. Это идеальная база для рейдеров. Так что, да, это вызывает беспокойство. Но, с другой стороны, мы живы, потому что клан решил соблюдать клятву. И это заставляет задуматься, а что это даст им самим? — Она пристально посмотрела на Элен. — Насколько я могу судить, они сделали все это потому, что то... существо, которое вошло в тело передатчицы, было Лишенным. Кто эти Лишенные, Элен?

— Капитан! — позвал принц, затем снова, когда Ксилси не отреагировала. — Капитан Ксилсилин! Подойдите ко мне.

— Черт, я все пытаюсь забыть, — пробормотала Ксилси. Она помахала Элен рукой, и та последовала за ней.

Принц стоял на вершине скалы черепашья-спина, за неровным выступом скалы. Щель между скалами позволяла ему наблюдать за сторожевой башней словно из-за ширмы. Он достал подзорную трубу, Фулмо стоял рядом с ним. Железноволосая законодательница стояла по другую сторону от него. Ее сопровождали другой гагаст и молодой человек, который одарил дерзкой улыбкой сначала Ксилси, затем Элен, и подмигнул. Какой флирт! Он выглядел таким же человеком, как и она, хотя у него был еще более темный цвет лица, чем у нее, больше похожий на Джирви, и волосы цвета воронова крыла, заплетенные в одну косу.

Длинная коса юноши вызвала у нее воспоминания: последний взгляд на Симо, когда его косу затянуло под воду. Эта мысль причинила ей больше боли, чем она ожидала. Она не была близка с капитаном, но все равно это ранило. Они были товарищами на трудном пути. Это кое-что значило. Он принял Кема в качестве стража и с самого начала давал мальчику необходимые наставления. Она будет скорбеть о его кончине, хотя бы из-за этого.

Законодательница кивнула каждому стражу, подтверждая их присутствие, чего Элен никак не ожидала от лидера клана; конечно, такое не могло быть в империи, где простая помощница-курьер стояла бы невидимой на заднем плане. Но что поразило ее больше всего, так это то, что законодательница заговорила на имперском.