— Мир, Джирви. Клянусь честью капитана, пусть у нас будет мир. Ты сделал то, что должен был сделать ради своей семьи. Я даже не могу винить тебя за это. Ты единственный отпрыск в этой линии. У тебя же нет двадцати братьев и сестер, которые могли бы восполнить недостаток твоей ветви рода, как у меня. Но я все равно злюсь. Мы могли бы поплакать вместе. Винные лавки сложили бы песню о нашей трагической любви, разделенной жестокой судьбой и неумолимым законом, и я все еще была бы в ярости во веки веков, но, по крайней мере, мы бы сделали это вместе. А не врать, пока ты, блядь, все еще спал со мной и притворялся, что ничего не изменилось. Вот что меня так гребано бесит.

Судя по тому, как дернулись его плечи, эти слова попали в цель. Он поднес руку к глазам.

Призрак налег на весла, чтобы направить лодку обратно в центр течения.

— Это была не очень мирная речь, — заметил он. — Хотя, надеюсь, это положит конец вашей ссоре.

Ксилси набросилась на него, как ураган.

— А ты вообще, блядь, кто такая? Ты точно не передатчица! Хотя выглядишь в точности как она. И одета во все то же, что было на ней.

— И снова, страж Ксилси, я со всем уважением передаю ваш вопрос принцу.

Опустившись на колени на носу рядом с Ксилси, Элен почувствовала, как напряглась страж, вбирая в легкие воздух, чтобы закричать. И та закричала.

— Твое Возвышенное Гребаное Высочество, кто, блядь, эта дама, которая гребет на нашей лодке? Я, блядь, видела какую-то жуткую тень, которая сжигала стрелы. Тем временем наша необычайно прагматичная помощница-курьер любезничает с ней — айвуркой! — с которой познакомилась совсем недавно. И эта помощница-курьер, кстати, говорила, что она ядовитая и не хочет иметь с ней ничего общего, и все же теперь ведет себя с ней так же мило! Так какого хрена ты мне не договариваешь, Гевулин? — Но ее громкий голос был приглушен весом Пелены вокруг них, как будто туман поглощал все звуки жизни точно так же, как он пожирал саму суть жизни.

В другой лодке Кем и Ипис вцепились друг в друга, потрясенные горячностью Ксилси и поразительной степенью неуважения.

Принц продолжал грести и ничего не ответил. Поскольку он сидел спиной к ним, Элен не могла судить о выражении его лица, но Кем и Ипис нервно переглянулись, как товарищи, которые только что поняли, что им придется противостоять атаке Кровавых Волков верхом на чудовищно больших пауках.

— Впереди опускается потолок, — крикнула Элен. — Приготовьтесь.

— Но не ты или передатчица, Элен, — продолжала Ксилси, все еще пребывая в сильном раздражении. — Не думай, что я не заметила. Говорят, что айвуры невосприимчивы к Спорам, и передатчица — айвур. Но я не понимаю, что происходит с тобой, потому что есть только один ответ, который имеет хоть какой-то смысл. Ты айвур, прикидывающийся человеком?

— Головы вниз! — крикнула Элен.

Пелена опустилась низко над рекой, когда они все пригнулись, затем еще ниже, когда течение усилилось. Принцу пришлось бросить весла и лечь на дно лодки, предоставив призраку как можно лучше справляться с рывками и натягиванием двух сцепленных судов. Стражи легли ничком. Даже Элен скорчилась, согнувшись пополам, чтобы не позволить Пелене окутать ее тело. Она не могла рисковать тем, что Споры поползут по ее телу, не то чтобы с ней когда-либо такое случалось, но лодка, перевозящая уязвимых людей, была не тем местом, где можно было бы это выяснить.

И все же смертоносный туман тянул и пытался разорвать тело призрака, как облака пытался разорвать на части горный пик. Казалось, призрака не беспокоило, что смертоносные щупальца могут использовать его как опору, чтобы добраться до людей, которые были с ним в лодке. В конце концов, как и гадюка, он мог есть Споры и не испытывать при этом никаких вредных последствий. Возможно, Споры была достаточно склонны к выживанию, чтобы избегать его.

Слишком долго их качало и бросало. Все молчали, лежа на дне и держась за борт, когда их сильно швыряло течением. Элен была благодарна им за молчание, за возможность собраться с мыслями, придумать ответы, но ее разум был взбудоражен, как река.

Призрак уверенно продвигался вперед, весла поскрипывали в уключинах. Время от времени он пропускал гребок, и тогда лодку подхватывал новый всплеск волны или страшный водоворот. Прошло, как казалось, очень много времени, прежде чем вода немного успокоилась, хотя Пелена все еще оставалась низко над головой.

С кормы наконец заговорил Джирви.

— Ксилси права. Элен, ты айвурка?

— Я просто не понимаю, — пробормотала Ксилси. — В тебе нет ничего похожего на айвура, все блестит и потрескивает. Но мы имеем право знать.

— Она не айвурка, — резко сказал призрак.

— Я не просила тебя говорить за меня! — сказала Элен, все еще захваченная бурным потоком беспорядочных мыслей.

— Прошу прощения. Я не хотела тебя обидеть. Но это правда.

— Тогда кто же я? — спросила она, застигнутая врасплох. — Почему я такая, какая есть?

— Пусть я буду трахнута на полу Высоких Небес, — пробормотала Ксилси. — Ты тоже не знаешь, верно?

— Ты мне веришь?