Остужать керамзит придется постепенно, разгребая тонким слоем, пусть отдышится на ветерке. Плеснуть на него из ведра нельзя даже в шутку, раскаленная корка от холода полопается, а уцелевшие шарики напьются так, что в стене первой же зимой разорвут и себя, и соседей. Всё это стояло в чертеже под своими номерами и сделано по инструкции, ни на сантиметр в сторону, придраться не к чему, и это хорошо.

Бочку тем временем собирают прямо между тумбами, на временном основании из бруса, чтобы потом не задирать три тонны на ролики. Нижние пластины сами садятся в полуобруч, верхние мужики подпирают дощатой дугой, пока сверху их не накроют вторым и не забьют клинья. Кольца идут вразбежку, и каждая плитка перекрывает стык двух соседок в предыдущем, держит их, как кирпич в стене, только эта свернута в трубу. Продольные швы ведут на жирном шамотном растворе с толченой крошкой, а в поперечные прокладывают бересту, она прогорит и оставит небольшой зазор.

— Это ж сколько грибов в такую засолить можно, — мечтательно протянул мужик у дуги, и ему тут же посоветовали держать крепче, а мечтать потом.

Первое кольцо мы клали вместе, я показывал перевязку, а дальше больше подавал да поглядывал, чтобы никто не торопился. Где пластина садилась косо, под нее совали подкладку из битого черепка, щепка в таком месте долго не проживет, а где оставалась щель, подмазывали шамотной глиной, и шло всё на удивление гладко. Когда встало последнее, торцы зажали воротниками, а по всей длине легли стяжки, и барабан наконец обрел форму.

Пока мужики осаживали клинья на обручах, я зашел с другого конца и взялся за руны. Восстановители с накопителями изначально сидят у нас прямо в кладке, но ломаться в этом горне будут вовсе не стены. Так что выжигал я их тут и там, по пластинам и по бетону тумб, где находился подходящий узел, и бак после такого заметно полегчал.

С поглотителем вышла заминка, на кирпичах ему места не осталось, там на каждом и так по руне. Выкрутился я шамотом, на свод топки его и посадил, поближе к жару, пламя от железного угля само несет Основу, и отпускать ее в трубу за просто так жалко, пусть лучше собирает и раздает остальным.

Ролики встали на колодки поверх тумб, и клинья под ними выставили по шнуру. И когда из-под бочки выбили брес, она мягко осела бандажами в канавки, и гребень верхнего лег к упору. Махина замерла с положенным наклоном к топке.

Ремень обвели вокруг барабана поближе к головке, где жар до него не дотянется, и накинули на малый шкив. Концы сцепили на месте, навалившись вчетвером. Натяжитель вышел нехитрый, решили не выдумывать и сделали ровно так же как везде, с утяжелителем и регулировкой натяжения.

К вечеру от колеса до верхушки трубы всё собрано, и не хватает горну только огня. Дров я положил всего ничего, горсть щепы да несколько тонких полешек, в огромной топке они затерялись где-то в углу. Заслонка открыта до упора, это я на всякий случай проверил дважды, и стоило распалить, дым тут же пошел куда угодно, кроме трубы.

Из топочного проема он полез мне прямо в лицо, а через поддувало двинулся в обратную сторону, к крыльчатке, и из кожуха у нее закурилось. Холодная труба никогда не тянет, есть у нее такой грешок. Столб воздуха там тяжелый, и пока его не прогреешь, дыму проще выйти навстречу, чем проталкиваться через четыре с половиной метра остывшей бочки, а потом еще карабкаться выше любого барака. Можно было бы сунуть в нижнюю дверцу головки пучок горящей соломы и раскочегарить ее снизу, старый печной фокус, но свежему раствору спешка ни к чему, пусть разгоняется сама.

— Мастер, а он не туда идет, — осторожно подсказал кто-то у меня за спиной.

— Осматривается, — успокоил я, щурясь. — Новое место, сами понимаете.

— Может, помахать на него? — предложил мужик с ближней тумбы и уже потянулся за доской.

— Не надо, а то обидится и вовсе сбежит, — придержал его сосед. — Видишь, мастер ждет.

Тянулось так с полчаса, и всё это время дым шарил по углам, пока где-то в глубине бочки воздух наконец не прогрелся и не сдвинулся с места. Из трубы сперва показалась жидкая серая струйка, потом гуще, а у топки он сразу передумал и ушел внутрь, куда ему и положено.

Так все и стоят, задрав головы, и молчат, а один каменщик на лесах не утерпел, сунулся над самым краем дымохода проверить, тянет ли, и теперь кашляет оттуда на всю округу.

— А теперь давайте подключать, — кивнул я мужикам у воды.

Когда стопор выдернули из спиц, колесо качнулось и не спеша пошло по кругу, увлекая за собой вал. Ремень подобрался, и камень на рычаге дрогнул, осев на палец. Крыльчатка в кожухе тонко зашелестела, а вскоре звук стал ниже и ровнее.

По глиняным трубам к поддувалу погнало воздух, и щепки в топке затрещали и разгорелись. Бочка же нехотя провернулась разок, другой, а потом завертелась без остановок.

— Крутится, глянь! — ахнул кто-то у колеса, и по берегу прокатился довольный гул голосов.