Позавтракать, между прочим, получилось очень даже плотно и это уже как минимум вполне может поднять настроение. Впрочем, оно и так получилось довольно высоким, разве что организм немного оборзел и спина теперь говорит, мол, давай-ка на чем-нибудь еще более мягком спать. Ага, когда на земле валялся молчала, а тут, видите ли, шкур маловато, деревяшки под ними больно жесткие.

Так вот, кашу из горшка на столе умял подчистую и, подумав, сходил за добавкой, после которой живот вежливо намекнул, что подвигов на сегодня от него лучше не ждать.

Потом посидел на троне по-царски, ковш у меня за скипетр, а ведро для смыва за державу, и торопиться не стал, все-таки взошел я на него только вчера, и к такому положению надо привыкать с толком. Следом я встал под душ, и из дырявой миски на меня лились ровные горячие струйки, а мимо решетки больше не упало ни капли.

Выходить после такого никуда не хотелось, по бараку гуляет тепло, а за дверью, если верить белесым краям щелей, опять прихватило морозцем. Пока я сидел у огня и обсыхал, в голове сам собой начал складываться чертеж, причем даже не дома, а пристройки к нему.

Не хватает мне отдельной мастерской со своим входом изнутри и дополнительным с улицы, чтобы суп не носить мимо кровати. Три стены сделать толстыми и засыпными, а четвертую вместе с крышей нарочно хлипкими, в прежнем мире такие конструкции называли легкосбрасываемыми и ставили везде, где может бахнуть, тогда давление найдет слабое место и уйдет вверх, а не в спальню.

Верстаком пусть служит ящик с песком, сорвется что-нибудь, так хоть не на доски, а в кладке выдолбить нишу под образцы и закрыть ее дверцей потяжелее. Работать там можно будет с крохотными дозами, не больше капли за раз, оно ведь и детонирует совсем не так легко, как крупные партии.

Да и рунами в таком месте удобно заниматься без зрителей и без советчиков, а потенциал у этого баловства, если подумать, ничуть не уступает супу, разве что громыхает оно тише. Можно спокойно проверить, что выйдет, если положить две внахлест или выжечь одну поверх другой, на людях подобные опыты лучше не ставить.

Чертеж я отложил к остальным идеям, очередь там и без него приличная, и стал собираться, ведь сперва дом, а без горна его не поднять.

Да и не один я жду керамзит, и если с жильцами многоэтажки еще можно договориться, то принцесса претензии предъявляет жалом. Кстати, уже прикидывал какие объемы керамзита будет выдавать наш горн если топить его на полную мощность. Прикидывал, думал, мозговал, и в итоге остановился на объеме примерно в три-четыре куба готовой продукции. Учитывая, что зазор в пчелиной башне как раз порядка трех кубов, утеплить пчел мы сможем буквально за первые сутки, а засыпать дело пяти минут. Куда сложнее с домом, там уже придется поработать горну несколько дней. Дальше многоэтажка — а там как минимум недели работы, причем не только горна, но и блокомесов.

На берегу работа идет вовсю, у головки выросли леса, и каменщики по ним гонят трубу вверх.

— Мастер проснулся! — донеслось сверху, и следом кто-то предложил отметить такое событие перекусом.

Да уж, будильник надо изобретать, мысль эта приходит ко мне в сотый раз и всегда ровно тогда, когда уже поздно.

Раз уж явился, то хоть погляжу как следует, так что пошел вдоль ленты от самой воды, сверяясь с дощечкой на колышке. Колесо у кромки уже на месте, в спицы загнан стопор, чтобы не закрутилось раньше времени. Вал уходит от реки к трубе, и на нем сидят два шкива, под ремень бочки поменьше, под веревку к крыльчатке побольше.

В основании трубы стоит заслонка, а у самого пола головки сделана дверца для чистки. По углам дымохода торчат прутья железного дерева, и кладка поднимается вокруг них. Бункер наверху сколочен, лоток от него уходит сквозь стенку с правильным наклоном, и сырым шарикам останется только скатиться в бочку.

Крыльчатка прячется в кожухе у топки, и глиняный воздуховод от нее до поддувала промазан по стыкам наглухо. Кружало утром вынули, и свод держится, я специально налег на него сверху всем весом, и ни один кирпич даже не шелохнулся. Ну и проем под бочку только и ждет своего часа, песок в корытце вокруг него уже насыпан, в головке напротив тоже, а значит воротникам будет где ходить.

Больше всего времени ушло на шамотную кладку внизу топки, где будет отсекаться керамзит. Нижним концом бочка уткнется сюда, и всё, что из нее выкатится, должно падать не в огонь, а на скат, отгороженный от пламени невысокой стенкой из светлого кирпича. С него шарики улетят мимо жара прямо в зольник, а оттуда по наклонному дну ссыплются наружу, в ящик на четверть куба, который Дагна тоже успела сковать, и с ее любовью к толстому железу его разве что пушкой прошибешь.