— Кто бьет? — старший ткнул пальцем в качельку, у которой не стояло ни души.

— Вода, — я махнул рукой на перекат. — Колесо крутит вал, а на нем барабан с выступами, они по очереди поддевают хвост качельки и задирают камень, а потом соскальзывают, и он падает уже сам. Дагне остается только железо подставлять.

— Жаль, реки у нас нет, — вздохнул в итоге старший.

— Ну так ветра поди хватает, — не растерялся я. — От него тоже можно кормить это всё.

— О. И правда, ветров у нас предостаточно, — задумался он.

— Так и сделайте лопасти, будет вам усилие вращения, а от него уже хоть лесопилку, хоть мельницу. Да хоть молот!

Ляпнул и тут же засомневался, потянет ли такую нагрузку простой сквозняк, этой махине нужен рывок, а не ласковое поддувание, да и ветер налетает когда вздумается, а не когда горн разогрет. Зато у них голые пустоши, зацепиться там нечему, и дует, надо думать, так, что нам и не снилось. Первые ветряные мельницы, если память не врет, ставили как раз в засушливых краях, где месяцами тянет в одну сторону, и крутили на них жернова задолго до того, как о таком услышали в Европе.

— Или к Коршу подойдите, он вам чертежи даст, — добавил я, пока старший что-то прикидывал на пальцах. — Я ему расскажу потом, как всё это можно сделать...

Водил я их после этого еще долго, лесопилки показал изнутри, а не с тропинки, а дольше всего мы задержались в ангаре, где от двух горнов стоит такая жара, что ватник хочется снять еще в воротах. Третий тут наконец стянул шубу с плеч и стоял посреди цеха, жмурясь на огонь.

Оттаяв, он сунулся поближе к волосяну на столбе, а тот дважды шлепнул по горшку, требуя мяса, и прибежавший на сигнал мальчишка тут же за ним умчался. Третий проводил его взглядом и от греха подальше снова закутался до ушей, у них, видимо, светильники так себя не ведут.

Урдах застрял у форм с плитами и держал ладонь на борту всё время, пока внутри гудел рог, а когда раствор перестал оседать, одобрительно засопел. За жужжалкой он потом ходил от рамы к раме и успокоился, только когда по последней прошлись правилом.

Старший смотрел, как плиту цепляют к балке и поднимают под самую кровлю, и молчал, лишь раз уточнил у меня вес и после этого хмурился до самого выхода. Правда вес пришлось называть в людях, мол, весит как десяток крупных мужиков, килограммам я пока никого не обучил.

Клепки для бочки сидят в горне, и мужик, что подкидывал уголь, не дожидаясь вопроса, сообщил, что к утру будут готовы, жар держат ровно, а подсыпают вовремя.

К берегу мы вернулись, когда солнце уже садилось, и там меня ждал приятный сюрприз. Головку довели почти до верха, окно под бочку в ней вывели, хоть сейчас примеряй, и мужики на лесах кладут последние ряды. По моим прикидкам, а сроки я на этот раз ставил с большим запасом, до такой высоты они должны были добраться только к обеду следующего дня.

— Мастер, а широкого завтра к нам пришлете? — крикнули с лесов.

— Это вы с ним договаривайтесь, — отмахнулся я, а Урдах, кажется, впервые за всё время улыбнулся.

С утра, значит, собираем бочку и запускаем. Прогревать, ясное дело, начнем потихоньку, сырая кладка от резкого жара почти сразу пойдет трещинами и я не успею ее даже похвалить, а это обидно.

В туннеле мы прошлепали по мосткам, и на деревенской стороне я сдал гостей стражнику, тот принял их без особой радости, ему с ними еще до сарая топать. Урдах на прощание приложил меня пятерней между лопаток, и я едва устоял на ногах, а старший задержался и еще раз покосился на мои ладони, причем стоял он уже шага на два ближе прежнего.

А дальше по-хорошему стоит пойти с супом разобраться, проверить, как он там в своей яме, и подумать о ракетном топливе. Правда, к горшкам меня нынче пускают только в сопровождении, седьмой пункт никто не отменял, так что сперва придется ловить Корша и выпрашивать конвой к собственному добру. Водорослей по пути мы собрали не так уж много, но Кейн заверил, что они растут и в нашей реке, как раз недалеко от поворота на железную рощу, значит наберем, это не проблема.

Но есть еще столько дел, ту же мельницу я до сих пор не посмотрел, как ее там поставили, вдруг ошиблись где-нибудь, хотя кирпичную муку она подает, а больше от нее ничего и не требуется. Да и стены потихоньку поднимаются, плиты встают на место одна за другой, и спешить с ними ни к чему, раз и без меня управляются, можно наконец заняться чем-нибудь своим, и по душе мне сейчас одно, пойти и устроить себе душ.

Работы там на вечер, если не мудрить, а топтун на мехах подождет до лучших времен. Начинать, как положено, надо с пола, ведь мокрую зону, как у нас говорили на стройке, первым делом отделяют от сухой, а моя глина каждую лужу еще припомнит.

Раствор пришлось добывать у мешалок, и я развернулся обратно к реке, набрал два ведра, а третье прихватил пустым там же, у бочек их стоит целый ряд, и одно из них, получается, мое.