Со склада мы вышли прямо под стройку, и я по привычке задрал голову. В свете шестов у подножия торчит ольдокрут, а от его желоба ведра с раствором уходят из рук в руки по лесам до последнего яруса. Каркас многоэтажки почти готов, наверху уже доливают крышу и сколачивают по краю опалубку под парапет. Посреди кровли поднялась коробка технического помещения, а на ней водосборная ванна. Придумал я ее совсем недавно, и мы с Коршем сразу занесли ее в чертеж, пока я не успел передумать.

Вода натечет в нее сама и уже оттуда побежит по этажам к душам, и таскаться к колодцу никому не придется. Правда сколько ее натечет — это уже вопрос. Дождевой может и хватило бы для нужд одной квартирки, вот только тут будет много комнат и соответственно пользователей. Скорее всего придется выдумывать как подвести в эту ванну воду из ручья или реки, а то и вовсе из колодца.

Помещение же под ванной нужно, чтобы чинить разводку изнутри, а не разбирать жильцам потолок, ну и подогрев туда со временем просится, иначе зимой всё это хозяйство перемерзнет. А так накидал снега, растопил печурку, и вот тебе водица.

Только народу там подозрительно мало, цепочка вышла редкая, и ведра то и дело зависают на полпути, пока следующий не дотянется, а сверху кто-то орет, что замес схватится раньше, чем его донесут.

Дед тем временем тянул меня за рукав и на ходу выкладывал самое важное.

— Пока ты в своем хламе копался, короля по реке в бочке пустили, — дед ускорил шаг. — Речные теперь каждую бочку вскрывают, оттого и баржи стоят.

— А король в бочку влез? — я невольно оглянулся на пристроенный к складу бочонок с чем-то не особо ценным. Ценное-то уж точно занесли бы на склад, а не оставили тут.

— Так он молодой, тощий, — отмахнулся дед. — Ты бы тоже влез, наверное, а он еще тощее поди, в столице-то мяса не пожрать, только огурцами и питаются, вот и вся наука.

Прикинул, сколько короля войдет в такую тару, и выходит, что разве что с коленками у ушей. Спорить я, впрочем, не стал, бочки ведь разные бывают, вон у ольдокрута какая, туда хоть Хорг с Ольдом вдвоем заберутся, и толкаться им не придется.

Площадь гудит так, что слышно еще от склада, народу набилось полдеревни. Возы стоят неразгруженными, и даже лошадей никто не распряг. В прошлый раз купцы первым делом укрывали товар до утра, а нынче торгуют прямо с телег, и вожжи у каждого намотаны на кулак. Шуму хватает, а веселья нет, по рукам ударяют быстро и без всяких прибауток. Мороз к ночи окреп, и приезжие приплясывают у бортов, дуя на пальцы.

Это не ярмарка, а бегство с прилавками, продают то, что тяжело тащить дальше, а крупу и сало прячут под рогожу. Ни одного мешка зерна я так и не увидел, и про Северан это говорит больше любого слуха.

— А чего они опять в ночь? — я придержал деда за плечо. — Раньше же с утра приходили, по-людски. Второй раз подряд в темноте припираются.

— Так ночевать им по дороге теперь негде, — дед махнул рукой куда-то за стену. — Раньше по деревням вставали. А нынче вдоль дороги ни одной не осталось, кто к нам переехал, кто в Северан подался. Вот и гонят, пока в наши ворота не упрутся.

Вокруг пустеет, а у нас тут теснота, и возможно стены мы все-таки поставили узковато. Хотя, с другой стороны, весной многие захотят вернуться домой, те же пахари, им тут особо нечем заняться. Купят себе лошадь, мы поможем наделать нормального инструмента, и пусть ковыряют землю сколько хотят, без полей всё равно не выжить. Вопрос, кстати, куда складывают удобрения от гнилохода... Не всё же грибы жрут, верно? Хотя, может, и всё...

Первым на пути попался воз с солью, белые мешки на нем уложены в два плотных ряда, а хозяин примостился на краю, грея ладони в рукавах.

— Почем? — я указал подбородком на мешки.

— Пятьдесят серебряков мешок, — купец зевнул так широко, что я разглядел у него все зубы.

— Так погоди, — нахмурился я, прикинув, что работяге на такое полгода горбатиться. — Это ж почти втрое против прежней цены! А староста в курсе?

— Возможно, не знаю, — продавец и глаз на меня не поднял. — Но даже не торгуйся. По реке нынче ничего не идет, все корабли речных встали, а наверх ни одного не пускают.

— С чего вдруг? — я облокотился на борт телеги.

— Говорят, Кральд ихнешнему наместнику по носу стукнул, не знаю уж, — он вытащил руки ровно затем, чтобы развести ими, и тут же упрятал обратно.

— Брешешь! — фыркнул мужик с мешком лука. — Против речных даже лорд не попрет.

— Кральд с дочками нянчится, — поддакнул сосед, и вокруг заржали. — Ему не до носов.

Торговец промолчал, во что тут верят, его не касается.

За справедливой ценой у нас староста следит строго, а этот воз он как-то проглядел.

— Беру всё, — я положил руку на ближний мешок.

— Зачем тебе столько? — купец впервые глянул на меня в упор.

— В смуту соль дороже золота, — пояснил я и полез за монетами. Ну и на самом деле так, нужная штука, те же грибы солить хотя бы.

Плюс мыловарня без нее ядро не высадит, а мясо на зиму заготавливают по дворам, рунных погребов на всех не напасешься. И если речные так и простоят до весны, за мешок скоро попросят уже не пятьдесят серебряков, а все сто.