«Урсы» подкатили к воротам — тоже желтым, золоченым, с завитушками и финтифлюшками. Никаких привратников или стражи тут не было. Я глянул на поместье сквозь эфир и понимающе хмыкнул: сложнейшие защитные чары оплетали каждый из сегментов металлической ограды и створки ворот, мне и подумать было страшно, что случится с нарушителем границ поместья! Наизнанку вывернет? Испепелит? Парализует? Или — все сразу, в произвольном порядке? В охране просто не имелось необходимости, по крайней мере — на внешнем контуре.

Кроме усиленной чарами ограды тут имелась еще и сегментарная полусферическая волшебная защита, подобная той, что берегла ледокол «Крузенштерн»: с воздуха к Теплым Ключам тоже было просто так не подступиться. На безопасность князья Алеутские денег и времени явно не жалели!

Ворота бесшумно отворились, и внедорожники въехали внутрь. Даже сквозь пелену дождя можно было представить себе размах и стиль поместья: его выстроили в колониальном стиле, явно отдавая предпочтение ампиру и классицизму. Белоснежные постройки с колоннадами, портиками и арками были в образцовом порядке размещены среди изумрудных газонов, изящных аллей, каких-то лабиринтов из кустарниковой живой изгороди, живописных прудов и всего такого прочего, очень охеренного и прекрасного. Моя эльфийская душа очень горячо одобрила все это великолепие, и особенно — обилие зелени.

Беседочка-ротонда под раскидистой ивой была особенно хороша! Вот где сесть бы, да на гитарке поиграть, да чайку попить, а? Может, потребовать такой бонус в качестве оплаты своих услуг? Эх, лепота! Если б не дождь, конечно.

Так-то газон был похож на болото, пруды — помутнели от грязи, а белые колонны и портики уже едва выносили такие удары стихии. Казалось — вот-вот и с них станет слезать штукатурка! А плесень, наоборот, — залезет и плотно поселится.

— Стах! Ау! Твоя светлость! — потормошил меня за плечо Гера. — Пора выходить, чего задумался?

— Ну — выходим так выходим, — сказал я и полез наружу, под дождь.

— Кар-р-раул! — заорал Тунгур, который все это время сидел тихо. — Пр-р-ромокаю!

Захлопал крыльями и, проклиная дождь, весь мир и своего непутевого работодателя, улетел куда-то в сторону той самой ротонды. Ничего, не такой он парень, чтоб пропасть. Не потеряется!

Дружинники к моему багажу прикасаться опасались — шланг время от времени шевелился, показывая всем и каждому, что он тут не случайный предмет интерьера, а квазиживой фамильяр, так что вытаскивать пожитки из машины пришлось мне. Я перенес их на крыльцо — широкое, с колоннами, поставил в стороночке.

Спиридон Игнатьевич — мажордом Резановых, тот самый, что пытался завербовать меня в садовники, — был уже тут как тут. В шикарном синем вицмундире аж до колен, сплошь вышитом золотыми позументами, и в настоящем старорежимном цилиндре, как у буржуинов с советских плакатов, он смотрел на меня как на говно.

Командир отряда дружинников — сухощавый, коротко стриженный мужчина, похожий на терминатора Т-1000, который все это время сидел в головной машине, теперь выбрался наружу — сначала под дождь, потом — на крыльцо и окинул взглядом диспозицию.

Убедившись, что все на месте и всё в порядке, он подошел сначала к Спиридону Игнатьевичу и поздоровался за руку с ним, после этого — обратился ко мне:

— С вами будет говорить княгиня, — сообщил он. — Арнель, я попрошу вас вести себя подобающе и постараться приложить все усилия для того, чтобы выполнить ее просьбу. Поверьте — Резановы умеют быть благодарными…

— Рекомендую отойти от меня шагов на пять, — сказал я, снимая с плеч штормовку и набрасывая ее на рюкзак. — Если уж вести себя подобающе, то и выглядеть нужно подобающе…

— Что ты задумал? — спросил Гера, и, зная меня довольно хорошо, спрятался за колонну, потянув за собой командира.

Гиви и другие дружинники последовали его примеру, а вот Спиридон Игнатьич — нет. Он тут был главным и намеревался это всячески демонстрировать.

— Вы не смеете применять магию по отношению к дому и владениям князей Резановых, ибо… — начал он.

— Ava niquë i vaimanna! — с чувством, с толком, с расстановкой произнес я.

— Твою мать! — выругался Спиридон Игнатьич, потому как моя одежда теперь сияла небесной чистотой, а его вицмундир оказался покрыт тонким слоем пыли, грязи, жира, засохшей крови и всего прочего, что на себя может насобирать костюм путешественника.

Если учитывать, что этот самый путешественник сначала фигачил на каноэ, потом дрался, потом — ночевал в отделении полиции и после этого ездил на крыше вездехода, — смесь там собралась убойная.

— Хо-хо! — ухмыльнулся Гера. — Магию-то он применил по отношению к своей одежке, правила не нарушены, Игнатьич. Никаких претензий быть не может. Пострадало только твое самолюбие, да наряд испачкался. Но он предупредил!

— А ведь и верно, — хмыкнул командир дружинников. — Мы пройдем?

— Проходите… — несколько растерянно проговорил мажордом и принялся отряхивать свою бороду. А потом злобно зыркнул на меня и сказал: — Ну и времена пошли, в таком доме — и принимают кого попало!