— Нет, не кхазады, прикинь? Капак-куна, как-то так они себя называют… — Он пожал плечами. — Инки, наверное. Я не углублялся. Короче, гонят хавру оттуда. А тут ее торчки жуют и чувствуют необыкновенный прилив бодрости духа и уверенности в собственных силах. И творят чернуху, ага. Эльдарам плевать в целом, если сторчавшиеся человечки, или там — снага, друг друга станут резать немного больше, чем обычно… А вот Государям на своих подданных — не плевать.

— Ага, ага, — покивал я. — Знаешь, я тут по всей здешней России прокатился поездом, и всеобщей благости не заметил. На утопию и мир Полудня владения Грозных никак не тянут.

Мы уже стояли в очереди за пирожками внутри забегаловки при зарядной станции, которая точь-в-точь напоминала наши кафешки при АЗС. Тут продавались всякие мелочи для авто, сувениры, закуски, напитки и выпечка. Конечно — станция принадлежала РАК, точнее — одной из ее дочерних фирм, как и почти всё в Русской Америке.

— Пять пирожков с капустой и шесть — с рисом и мясом. — Я протянул деньги полной жизни, моложавой женщине с явной примесью индейской крови.

— Да, мой хороший! Тебе греть, мой золотой? — спросила она.

— Грейте, дражайшая моя Надежда Датлановна… — в тон ей откликнулся я.

— Ой! А откуда вы…

— А у вас на бейджике написано! — вежливо улыбнулся я.

— Ой, действительно… — разулыбалась в ответ она.

Я повернулся к Кулаге:

— Так что там с нашими негодяями?

— А то, что ты мне про антиутопию начал задвигать, — буркнул он. — Хрен тебе, а не антиутопия! В здешнем богохранимом отечестве, конечно, жизнь не райская, но всякий, у кого есть голова на плечах, руки растут из нужного места и имеется хотя бы капелька смелости и инициативы — сможет добиться успеха. Маг или не маг — это уже второй вопрос, с этим ничего не поделаешь, таковы местные реалии. Но — никто никого не неволит жить в юридике или земщине, рассчитайся с долгами — и переезжай! Хочешь — в сервитут, на вольный воздух, хочешь — в опричнину, где порядок, стабильность и социальная гармония. При этом магпреступления, наркотрафик, торговля людьми, злоупотребления, коррупция — все это карается жестоко! Да — Грозные и Рюриковичи не всемогущие и не всеведущие, вон — Замятня случилась, всех здорово переколбасило. Но как Государь проснулся — снова на лад все пошло. И главное: если уж говорят Грозные что-то, то делают это однозначно. Держат свое слово. Потому их и любит народ!

— А я думал, их любят потому, что менталист может заставить себя любить, м? — прищурился я.

— Хрен там плавал! — выдал мою фразочку Рус. — Он может заставить себя слушаться, подчиняться… Но любить? Это очень, очень вряд ли.

— Ваши пирожки! — хмуро посмотрела на меня продавщица Наджеда Датлановна. — И идите-ка вы отсюда, сударь эльф, подальше и побыстрее. Мне тут такое не нужно!

— Это какое — такое? — удивился я.

— Все эти вольнодумства, вот какое! Мое мнение знаете какое? Вся власть царю! Вот так! Даешь самодержавие! Я за то, чтоб опричнина по всей стране настала, и на этом весь сказ! — отчеканила работница торговли. — Мы если и имеем претензии к Грозным, то не потому что они слишком Грозные! А потому, что они недостаточно Грозные, вот зарубите это себе на носу! Если вы в своих Эльфистанах другого мнения — то и едьте в свои Эльфистаны! Ишь! Разговоры они тут разговаривают… Утопленники и антиутопленники!

— Мы, если что, тоже патриоты, — поторопился оправдаться Рус. — Это у нас так, беседы на общие темы.

Ему было обидно, что он тоже попал под раздачу.

— Идите-идите! — Продавщица явно была оскорблена в лучших чувствах и считала меня кем-то вроде врага народа, не меньше.

Мы покинули Пеликан довольно быстро: Лангбольцен торопился, и я теперь понимал почему. Станешь тут торопиться, если у тебя на хвосте — инкский наркокартель! Или там — ацтекские упыри. И люди Резановых до кучи!

Пирожки с рисом и мясом я отдал снага, но в прицеп не полез: мне хотелось свежего воздуха. Я расположился на крыше кунга, забрав с собой шланг, рюкзак, бутылку кваса и свою порцию пирожков. «Проходимец» по бездорожью особенно не разгонялся, так что я мог устроиться с относительным комфортом и наслаждаться видами, а еще — сканировать эфир и, наконец, снова приступить к тренировкам по методике Голицына — через «монохром» и зарядку имеющихся артефактов. У меня ведь теперь появился еще и желтый нож, и с ним стоило поработать!

Так что я уселся в позе лотоса меж баулов и свертков с нашим барахлом, подставил лицо ветру и глубоко вдохнул. Дорога впереди предстояла длинная, по благодатным, живописным местам: леса, горы, рощи и речушки — самое то для мага жизни! Надо, в конце концов, магией заниматься, а не вот это вот все! Вот это вот все — подождет. До Ситки!

3. ПРИГЛАШЕНИЕ