— Баритонический тенор. И песня — как раз про Николая Резанова и Кончиту. Один бард сочинил, у меня на родине. А кто вам про мой голос сказал?

— У меня… То есть — у Оленьки, дочери моей, есть подруга — она из Воронежа, поэтесса…

Я чуть не матюгнулся — второй раз. Все встало на свои места! Аделаида Потоцкая! Вот откуда растут ноги! Пел ли я при ней? И не упомню уже… Может и напевал что-нибудь и впечатлил девушку. Вообще — это не я впечатляющий, это она впечатлительная. Поэтесса, блин! Это ж надо — вперлась в поезд с велосипедом!

Но, с другой стороны, теперь у меня есть велосипед.

— Аделаида Потоцкая. Экстравагантная особа, — вздохнул я. — Но речь не о ней, речь о вашей дочери — княжне Ольге, верно? Что с ней случилось такое, с чем не справятся местные специалисты? Зачем вам нужен я?

Мы шли мимо портретов Резановых, я смотрел на всех этих значительных и красивых людей, видел, как постепенно меняются портреты — одежда, прически, выражения лиц… Двести лет — солидный срок, примерно столько лет и прошло с тех пор, как князья Алеутские обосновались в Америке. Порода у мужской части фамилии была сильна: орлиные носы и выразительные глаза передавались всем Резановым, из поколения в поколение. Женская часть рода выглядела более разнообразно: девочки часто сохраняли материнские черты. И это — хорошо! Женщины прекрасны сами по себе, а разные женщины — прекрасны по-разному.

Мы дошли до крайних портретов, изображавших нынешнюю семью Резановых, и я воочию убедился — княжна Ольга представляла собой практически точную копию матери, разве что глаза вместо небесно-голубых у нее были темными, резановскими. И да, она выглядела очень охеренно, как и ее мать. Я был уверен — художник ничего не преувеличил и не сгладил: при шикарной генетике и возможностях местной алхимии и магии в сфере индустрии красоты это стало бы излишним.

— У Оленьки депрессия, — странным тоном пояснила Татьяна Платоновна. — У нее такой конфуз с женихом вышел… Скандал!

— Вот как? — без особенного интереса поддержал беседу я.

— Он должен был приехать со дня на день, обсудить детали свадебной церемонии, говорил, что у него пересдача по маганализу, а потом… Потом Оленьке в сети кто-то сбросил видео, как он развлекается там, в сервитуте, с зоотериками!

— Э-э-э-э… Не очень охеренно! — признал я. — Какие-нибудь кошкодевочки?

— Если бы только… — Она вздохнула так, что я всерьез задумался, что именно княгиня имела в виду.

Если бы только «кошко»? Если бы только «девочки»? Нет, блин, и так и так абсолютно плохо и бесчестно! Тут кто угодно в депрессию впасть может, особенно если там реально любовь была и планы на счастливую семейную жизнь.

— Такой удар, понимаете? Она ведь уже платье выбрала! Павел Николаевич в приданое им остров Уналашку отписал, представляете? Очень выгодная партия, и Оленька была так влюблена в него, так влюблена…

— А кто… — начал я, но понял неуместность своего вопроса.

Наверняка — кто-то из аристократии. И из самого высшего света! Абы с кем князья Алеутские дочь узами брака связывать бы не стали. Скорее всего, молодой человек после эдакого «конфуза» приобретет статус нерукопожатного, потеряет репутацию в дворянском обществе и поедет на дальние подступы к рубежам богохранимого Отечества — доказывать, что он что-то из себя представляет, как мужчина, маг и воин. Но широкая публика о таком вряд ли узнает. Даже в Сети почистят — есть тут великие специалисты. Резановым это тоже очень в масть — сам факт, что княжну из такого серьезного клана променяли на кошкодевочек и не только — это уже удар по реноме князей Алеутских!

— Мне хотелось бы, чтобы вы помогли Оленьке справиться с душевным недугом. Она уже третий день — с самой инициации — лежит на кровати у себя в комнате и никуда не выходит! Да, инициация второго порядка — великое благо, но я так за нее волнуюсь… — Она немного замялась. — И по экономике бьет… Да и престиж клана страдает, если говорить откровенно.

Вот тут я широко улыбнулся. Это было мне понятно. Сельское хозяйство, коммуникации, инфраструктура. Репутация погодников. Как это Резановы не могут справиться с погодой?

— Депрессия — это не только психическое явление, но и целая череда физиологических последствий, — сказал я. — Не так давно у меня получилось, исправив телесные повреждения, вернуть рассудок одному… Хм! Пациенту, скажем так. Я могу попробовать это сделать и с вашей дочерью.

— Мне кажется, само общение с вами скажется на ней благотворно. Оленька с большим уважением относится к культуре и традициям эльфов, она перечитала Сильмариллион и даже хотела принять илуватарианство, но Павел Николаевич был категорически против, и… — Она развела руками.

В общем, я все правильно понял. Если не вся семья, то ее женская часть точно пёрлась от эльфов.

— Понятно, — пригладил волосы я. — Гитара дома у вас есть?