— И хорошего кино, — добавила Лена, после чего обе девушки захихикали и быстро исчезли из кухни.

Месть состоялась. Вернее, медички так думали.

Валера проводил их взглядом, но следователь внутри него уже проснулся окончательно.

— Сметана пропала в четверг вечером, — сообщил он, снова повернувшись ко мне. — Двадцать процентов, пластиковая банка, синяя крышка. Я открыл её в среду, использовал примерно треть. В четверг утром она ещё стояла на месте. Вечером банки уже не было. Я не утверждаю, что её взял ты. Я просто уточняю обстоятельства.

Я попробовал макаронину. Жестковата.

— Уточняй, — разрешил я.

Валера подождал продолжения, но его не последовало.

— Ты в четверг вечером был в общежитии? — спросил он.

— Не помню, — ответил я и снова помешал макароны.

— Как можно не помнить, где ты был четыре дня назад? — искренне удивился Валера.

Он снова завис. Кажется, раньше люди хотя бы пытались участвовать в его расследованиях.

— Ярцев, ты какой-то странный стал, — наконец сказал Валера.

Эта фраза прозвучала уже не впервые за последние дни. Я повернул вентиль и убавил мощность конфорки.

— Возрастное, — ответил я.

Валера ещё несколько секунд смотрел на меня, потом всё-таки поставил свой ковш на соседнюю конфорку. Сделал он это с таким выражением лица, словно только что добровольно согласился на нарушение технологического регламента.

— Только сегодня, — строго предупредил он. — Завтра с половины седьмого эта конфорка снова моя. Я не хочу, чтобы из одного исключения сформировалась неправильная привычка, а потом пришлось заново объяснять всему этажу порядок пользования плитой.

— Конечно, как скажешь, — согласился я.

Валера подозрительно посмотрел на меня. Похоже, слишком быстрое согласие ему тоже не понравилось.

Мой сосед появился на кухне ещё через пару минут, заглянул в холодильник и только потом заметил Валеру у соседней конфорки. Выражение его лица изменилось.

— Вить, ты чего натворил? — спросил он.

— Ужин, — ответил я.

Сосед покачал головой.

— Нет, я про Валеру. Ты зачем его с конфорки согнал?

— Никого я не сгонял, — возразил я. — Предложил человеку попробовать новое.

Сосед посмотрел на Валеру, который тем временем старательно выставлял ковш точно по центру непривычной конфорки. Причём я бы уже не удивился, принеси он для этого линейку или штангенциркуль.

— Ты это зря, — тихо сказал он.

— Почему? — спросил я.

— Так это же Валера, — покачал головой сосед.

— Я в курсе.

Сосед серьёзно посмотрел на меня.

— Нет, Вить. Ты не понял. Это Валера. Он в прошлом году три дня искал человека, который взял его ложку. Не украл, а просто взял помешать чай и положил не в тот ящик.

Я оглянулся на Валеру. Тот как раз наклонился к регулятору соседней конфорки, что-то недовольно пробормотал себе под нос и повернул вентиль на несколько миллиметров.

— И нашёл? — спросил я.

— Ложку? — уточнил сосед и усмехнулся. — На третий день.

Валера услышал.

— На второй, — поправил он, не оборачиваясь. — На третий я выяснял, почему её положили не туда.

На этот раз засмеялась уже вся кухня. Я тоже не удержался. Валера повернулся к нам с искренним непониманием, и в этот момент я окончательно понял, что скучно в этой общаге мне точно не будет.

Доесть макароны мне, впрочем, не дали. Минут через десять в дверях комнаты появился незнакомый парень и постучал костяшками по косяку.

— Ярцев, тебя там разыскивают, — сообщил он. — Дуй уже к телефону.

— Кто? — спросил я, оторвавшись от кружки с чаем.

— Да не знаю я, — пожал плечами парень. — Мужик какой-то. Велел, чтобы тебя позвали.

Я оставил кружку на столе и вышел в коридор. Трубка лежала возле аппарата, и дежуривший рядом парень сразу протянул её мне.

— Слушаю, — сказал я.

— Витька? — раздался знакомый голос Семёна Игнатьича. — Ну наконец-то. Ты сегодня так куда-то рванул, что я тебе самого главного сказать не успел, а я же не усну, коль с тобой не объяснюсь.

Я нахмурился. Начало разговора было уже интригующим.

— Что вы хотели рассказать, Семён Игнатьич? — спросил я.

— Тут такая история… Я только вчера вечером узнал, всё не знал, как тебе сказать, — начал мяться дед.

— Так просто скажите, – предложил я выход из ситуации.

— Твоя правда, Вить, — признал Семён Игнатьич. В трубке на несколько секунд повисла тишина, затем дед шумно выдохнул. — Нечего вокруг да около ходить. В общем, это касается твоей производственной практики.

Глава 13

— Прости, Витька, подвёл я тебя, — вдруг признался Семён Игнатьич.

— Что случилось? — спросил я удивленно.

— Позвонил в техникум насчёт твоей практики, хотел всё оформить как положено, — тяжело объяснил хозяин мастерской. — А мне говорят, что я не имею права официально принимать практикантов из вашего техникума.

— То есть отработанные часы не засчитают? — уточнил я.