Это был пассажир того пижонского "Москвича". Вот только без стильных чёрных очков и кожанки узнать его было непросто.

Сейчас он держал в руке отвёртку и явно пытался заставить мотоцикл работать, перебирая что-то возле карбюратора.

Я остановился в дверях гаража, и он почувствовал мой взгляд на затылке.

— Чего надо? — недовольно спросил парень, даже не обернувшись.

— Ничего не надо, — спокойно ответил я. — Просто услышал звук плохо работающего мотора.

Парень хмыкнул и снова полез отвёрткой к карбюратору.

— Послушал? Молодец. А теперь вали отсюда.

Недружелюбно произнеся это, он снова попытался запустить мотоцикл. Двигатель несколько раз тяжело кашлянул, один цилиндр явно подхватил, второй тут же потерял работу, после чего “Урал” снова заглох.

Парень раздражённо сплюнул:

— Зараза...

— Это не карбюратор, — спокойно заметил я.

Он медленно повернул голову и впервые посмотрел на меня.

— О! Ты же тот шкет из сервиса деда Семёна, — хмыкнул он.

— Дело не в карбюраторе, — повторил я.

Несколько секунд он смотрел на меня уже внимательнее. Я тоже рассматривал "рокера". Волосы растрёпаны ровно настолько, чтобы это выглядело не небрежностью, а частью образа. А на лице была лёгкая насмешка человека, который заранее уверен, что окружающие слишком серьёзно относятся ко всему происходящему.

Даже в старом свитере, который "рокер" надел, судя по всему, чтобы не испачкать дорогую кожаную куртку, он выглядел как классический плохиш из старого фильма.

— Ты откуда знаешь? — наконец спросил он. — А, малец?

— По звуку определил, — пожал я плечами.

Парень ненадолго завис, а потом на его лице появилась короткая усмешка, парень вытер руки ветошью, поднялся и отошёл от мотоцикла:

— По звуку, говоришь? Ну давай, специалист. Раз такой умный, заходи. Посмотрим, что ты там услышал.

Я прошел в гараж и остановился возле “Урала”. Вблизи я смог разглядеть мотоцикл в деталях и уважительно покачал головой. Он скорее напоминал музейный экспонат, нежели ржавое сорокалетнее ведро. Бак и крылья щеголяли свежей покраской без какой-либо шагрени, а хромированные элементы были подобны зеркалам.

При всём этом было видно, что парень не держит "Урал" как гаражную игрушку. Садился на него в грубых джинсах, не переживал из-за потёртостей и мелких царапин. Я сразу понял: этот красавец действительно ездил, а не стоял для красоты за оградительной ленточкой.

Вот только, судя по звукам из двигателя, в последнее время с ездой у него как раз не слишком складывалось.

— Что, разрешишь безразряднику ковыряться в своём мотоцикле? — спросил я, специально напомнив о главной проблеме, с которой столкнулся за последние дни.

Парень посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему очень смешной анекдот.

— Ты здесь инспекторов видишь? — картинно оглянулся он и тут же добавил: — Нет дела мне до разрядов, если починишь.

Он сказал это совершенно спокойно. Не демонстративно, не для того, чтобы покрасоваться передо мной. Ему действительно было всё равно.

— Заводи, — сказал я, присев возле правого горшка.

— Зачем? Ты же уже наслушался, — нахмурился он.

— Затем что я сказал заводить, — бросил я, уже подкручивая винт качества на карбюраторе.

— Шкет, а ты самбо или боксом занимаешься, чтобы так со мной разговаривать? — вдруг спросил парень, пристально посмотрев на меня.

Я пропустил его угрозу мимо ушей, тем временем закрутив винт до упора, а потом открутил обратно на полтора оборота, выставляя стандартное значение. Не знаю почему, но эта настройка была зафиксирована у меня на подкорке.

— Алё? Ты вообще бессмертный? — тут же подошел он. — Ты чего там мне накрутил?! Сам же говоришь не в карбюраторе дело.

— Да успокойся, — ответил я. — Я тебе стандартную настройку вернул, а то кто-то тут уже “поработал” на совесть.

Было очевидно, что дело было не в карбюраторе, но когда работаешь со старой техникой, то перво-наперво нужно исправить последствия предыдущего “недоремонта”, а потом уже пытаться чинить реальную проблему.

Он ничего не сказал, ибо прекрасно знал, кто этот “кто-то”.

— Заведи мотоцикл, — спокойно сказал я, а затем добавил: — Пожалуйста.

Парень какое-то время сверлил меня взглядом, а потом улыбнулся.

— А ты дерзкий, мне нравится, — сказал он, сел на мотоцикл и завёл его.

Двигатель ожил почти сразу. Два цилиндра несколько секунд работали неровно, потом правый начал захлёбываться, обороты поползли вниз, и мотор снова заглох.

— Давай ещё раз, — скомандовал я.

— Да нафига? — удивился парень.

Я ничего не ответил, лишь наградив его усталым взглядом. Владелец “Урала” хмыкнул и снова завёл мотор. Вот только на этот раз, едва раздалось знакомое “бу-бу-бу”, я положил ладонь на правый цилиндр в том месте, где из него торчала свеча зажигания с изолированным колпачком высоковольтного провода.