— Всё, закончили, — потребовал преподаватель. — Ярцеву никто Первый Разряд автоматом не выдаст. Но и рассказывать, будто он его по подготовке не заслуживает, тоже не надо. По подготовке заслуживает. По документам – нет. Это две разные вещи. А теперь открыли тетради и занялись своими Разрядами, пока я половину группы вообще без практики не оставил.

И вот последняя угроза подействовала лучше любой конструктивной педагогики.

После пары я поспешил в столовую, потому что опять слушать Ромкины причитания, что “всё пропало” мне совершенно не хотелось. Но кипишной приятель догнал меня в коридоре и с таким лицом вцепился в рукав, будто только что узнал о моём смертельном диагнозе.

— Вить, ну это же вообще караул! — трагически говорил он. — Ты сам понимаешь? Всё, приехали! Практики нет, к экзамену тебя не допустят. Следующий нормальный набор только через год. Через год, Вить! Ты целый год без Разряда ходить будешь!

— Понимаю, — спокойно ответил я, продолжая идти по коридору.

Ромка несколько шагов молча смотрел на меня, а потом не выдержал.

— Тогда почему ты такой спокойный? — почти возмутился приятель. — Я бы уже стену грыз!

— Стена-то чем виновата? Да и уверен, что штукатурка совсем не вкусная, — спросил я и вдруг вспомнил вчерашнюю поездку. — Слушай, а кто у Мезенцевой отец?

Ромка остановился прямо посреди коридора.

— Какая Мезенцева? — переспросил он с таким выражением, будто начал подозревать у меня последствия удара головой. — Да какая вообще сейчас разница, кто у неё отец? У тебя практики нет! Ты экзамен не сдашь! А ты про её батю думаешь?

— Значит, не знаешь, — сделал я вывод и пошёл дальше.

— Да какая сейчас разница, знаю я или нет?! — продолжил возмущаться Ромка, снова догоняя меня. — Ты лучше скажи, что делать собираешься.

— Что-нибудь придумаю, — пожал я плечами.

Приятель даже руками всплеснул.

— Что тут придумаешь? — всплеснул он руками. — Практику с потолка возьмёшь? Тебя по правилам не могут допустить. Всё, это фиаско, дружище.

— Ром, успокойся, — строго сказал я. — Это у меня Разряда не будет, а нервный срыв почему-то у тебя. Найду я вариант.

Ромка хотел ответить, но я уже смотрел ему за плечо.

На стене напротив лестницы висел огромный свежий плакат. Красный заголовок занимал едва ли не треть листа:

"XXVIII РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ВЫСТАВКА ТЕХНИЧЕСКИХ ДОСТИЖЕНИЙ УЧАЩИХСЯ И СТУДЕНТОВ".

Ниже шли даты, место проведения, несколько фотографий прошлогодних стендов и длинный список направлений от машиностроения до промышленной автоматики.

— А это что? — спросил я, останавливаясь перед плакатом.

Ромка посмотрел туда же и недоумённо посмотрел на меня.

— Выставка, — как само собой разумеющееся сказал он. — Ежегодная. Главная студенческая по республике. Ты её раньше, что ли, не видел?

— Я не про выставку, — сказал я и ткнул пальцем в мелкий текст в самом низу. — А про это.

Ромка наклонился ближе.

Под основными условиями участия отдельным абзацем было напечатано:

"Участникам, занявшим первые пять мест, имеющим разряд не выше второго, по итогам выставочной аттестации присваивается следующий рабочий Разряд по профильной специальности. Для участников Третьего Разряда проект засчитывается в качестве практической работы при последующей аттестации на Четвёртый Разряд".

Я перечитал текст ещё раз, потом ещё раз, и настроение начало стремительно улучшаться.

— Погоди, — сказал я. — То есть если безразрядник входит в пятёрку, ему присваивают Первый разряд? Без практик и экзаменов?

Ромка посмотрел сначала на надпись, потом на меня и неожиданно рассмеялся.

— Ну да, — сказал он, отсмеявшись. — Только ты губу обратно закатай, Вить. Туда лучшие студенты со всей республики приезжают. Из техникумов, институтов, политехов. Там до Третьего Разряда народ участвует, а проекты некоторые весь год готовят.

— Но Первый-то дадут? — уточнил я.

— Дадут, — признал Ромка. — Если попадёшь в пятёрку. Только ты туда с чем идти собрался? С макаронами Валеры? Люди станки собирают, двигатели переделывают, новые системы управления делают. Некоторые кафедрами готовятся, а кому-то, говорят, даже целыми заводами втихую помогают, хоть это и запрещено.

Я ещё раз посмотрел на плакат. Пять мест. Мне не требовалось стать лучшим в республике и даже не требовалось войти в тройку. Достаточно оказаться пятым, а это уже выглядело как задача, за которую имело смысл браться.

— С чем выступать, придумаю, — уверенно сказал я.

— Вить, ты сейчас серьёзно? — Ромка перестал улыбаться и внимательно посмотрел на меня. — Даже не лезь туда. Ты только время потеряешь. Против тебя будут ребята, которые месяцами готовились.

— Ну уж думать ты мне запретить точно не можешь, — улыбнулся я, ещё раз пробежав глазами условия участия. — Да и участвовать, впрочем, тоже.

По лицу Ромки было видно, что именно такой ответ он и опасался услышать. Я отошёл от плаката и направился к лестнице.