— Библиотека здесь где? — спросил я.

— А тебе зачем? — насторожился приятель.

— Газеты за прошлые годы хочу поднять, — объяснил я. — Посмотреть, кто занимал первые места, с какими проектами, как всё проходило.

— Ты реально собрался участвовать? — застыл на месте Ромка.

— Разве похоже, что я шучу? — я повернулся и удивленно посмотрел на друга. — Роман, хватит смотреть на меня так, будто я собрался штурмовать Кремль. Лучше скажи, где библиотека.

***

К гаражам я шёл, уже всерьёз прикидывая участие в грядущей выставке. В библиотеке нашлись подшивки местных газет за последние пять лет, а заодно несколько специальных выпусков, посвящённых самой выставке. Я потратил на них почти два часа и теперь хотя бы понимал, во что собирался ввязаться.

Ромка не преувеличивал. Проекты там действительно были серьёзные: модернизированные станки, экспериментальные узлы, системы контроля, восстановленная техника, новые способы ремонта и десятки разработок, за которыми явно стояли месяцы работы.

Но была и хорошая новость: «Спектр» можно было превратить в выставочный проект. Показывать следовало не сам ремонт и не заменённый кусок меди, а метод поиска скрытого межсистемного отказа.

Первой на связь тормозов со стабилизацией указала Система. Без этой подсказки мы ещё долго перебирали бы версии. Система не показала трещину и не объяснила причину отказа, но направление поиска дала именно она.

Зато всё последующее было настоящим и проверяемым. Ася заметила порядок появления ошибок. Мы воспроизвели сбой совместной нагрузкой, поймали просадку осциллографом, локализовали повреждённый участок и подтвердили результат повторными испытаниями.

Значит, требовалось превратить наш разовый поиск неисправности в понятную и воспроизводимую методику, которая работала бы без Системы. Порядок появления ошибок, совместная нагрузка систем, фиксация кратковременной просадки и последовательная локализация повреждённого участка — всё это можно было повторить обычными приборами. Именно это и должно было стать техническим содержанием проекта «Спектр».

А вот здесь уже мог пригодиться маркетинг. Не вместо технической работы, а для того, чтобы эту работу увидели и поняли.

Как бы в моём родном мире ни ругали маркетологов, да и я сам не раз этим занимался, именно они часто решали, каким окажется следующий автомобиль и что в нём увидит покупатель. Можно было сколько угодно ругаться, что рекламщики вытеснили инженеров, но одного у них не отнять: свой хлеб они ели не зря.

Чем дольше я жил в этом мире, тем яснее понимал, что мало сделать качественный и хороший продукт. Ещё важно уметь его продать. Что толку от "Москвича", который проедет полмиллиона километров без капремонта, если покупатели о нём не узнают?

Нет, с технической частью здесь всё было прекрасно. Проекты делали серьёзные, нередко даже выдающиеся. У победителя прошлогодней выставки на стенде висели графики, таблицы, расчёты и схема размером с половину стены. В газетной статье подробно рассказывалось, насколько процентов снизились потери и сколько часов отработал опытный образец. И лишь где-то в четвёртом абзаце выяснялось, что парень фактически придумал способ вдвое продлить жизнь дорогому промышленному узлу.

В моём мире с этого начали бы заголовок.

Здесь же, похоже, считали, что если работа хорошая, нормальный специалист сам разберётся. Поэтому фотографии победителей выглядели примерно одинаково: серьёзный студент, серый стенд, таблица, ещё одна таблица и название вроде "Повышение эксплуатационной устойчивости узла МК-17 при переменных режимах нагрузки".

Как инженер я не мог придраться: проекты были серьёзными. Но как человек из мира победившего маркетинга сразу видел их общее слабое место — авторы не умели показывать ценность собственной работы.

И именно на этом я собирался сыграть со "Спектром".

Первое место я у себя в голове не рисовал, да и второе тоже. Но после двух часов с газетными подшивками я был почти уверен, что при грамотном оформлении зацепиться за пятёрку вполне реально. А пятое место давало ровно то, чего меня сегодня утром официально лишили – Первый Разряд.

Я усмехнулся, сворачивая между рядами гаражей. Всё было далеко не так безнадёжно, как уверял меня Ромка. Теперь оставалось превратить диагностику «Спектра» в полноценную методику, придумать, как показать её на выставке, и убедить Громова в эту авантюру вписаться.

Но этим можно было заняться чуть позже. Сейчас впереди был другой вопрос, который я собирался закрыть ещё вчера.

Где-то среди этих гаражей меня уже ждали Саня и, как я надеялся, тот самый “Москвич”.

"Рокера" я увидел ещё издалека. Саня сидел на низком бетонном столбике возле вчерашнего гаража и лениво ковырял носком ботинка гравий. А рядом стоял главный красавец сегодняшнего вечера – тот, ради кого я сюда и пришёл.

Тёмно-синий "Москвич М-26М2".