— Ни одного, — признался Семён Игнатьич. — Можешь у меня хоть целое лето машины ремонтировать, для учебной части этого будто и не было.

— А если сейчас заключить договор?

— Не получится, Витька. Там не одна бумажка нужна. В общем, без зачтённой практики тебя к экзамену на Первый Разряд не допустят.

— Понятно, — произнёс я после короткой паузы.

— Ты уж не сердись, — попросил старик. — Надо было мне сразу всё проверить.

— Перестаньте, Семён Игнатьич, — ответил я, потому что дед был всегда добр к Вите. — Вы научили меня куда большему, чем написано в учебной программе. А с бумагами я как-нибудь разберусь.

Попрощавшись, я положил трубку.

Вот тебе и Первый Разряд на блюдечке! Ученику без зачтённой практики он попросту не полагался, хоть ты трижды разбирайся в машинах лучше половины мастеров.

Я даже выругался про себя. Не сказать, что слова Семёна Игнатьича выбили меня из колеи, но приятного было мало. Вчера казалось, что до Разряда осталось только протянуть руку, а сегодня между мной и ним вырос очередной бюрократический забор.

Ничего. Раз появился забор, значит, где-то должны быть ворота. Оставалось их найти.

Утром я первым делом сходил к Пал Палычу и пересказал вчерашний разговор с Семёном Игнатьичем. Я хотел убедиться, а то вдруг повезет и дед что-то не так понял или слишком сгустил краски, но завуч только тяжело вздохнул, полез в бумаги и через десять минут подтвердил всё слово в слово.

Мастерская Семёна Игнатьича прекрасно подходила для ремонта машин, но была бесполезна для прохождения производственной практики. У него не было нужной образовательной лицензии и действующего договора с техникумом. Я там мог хоть собрать машину с голого кузова, но официально учебная часть не имела права засчитать мне ни одного часа. Эх, Витька-Витька, чем ты думал, когда выбирал мастерскую? Семён Игнатьич, конечно, дед правильный, он многому может научить молодняк, но в первую очередь нужно было думать о Разряде.

Пал Палыч даже позвонил кому-то при мне, ещё раз уточнил формулировки, после чего развёл руками.

Бюрократия. Глупая, раздражающая, но вполне настоящая.

Причём одной подписью завуча здесь ничего было не исправить. Пока за мной не числился положенный объём производственной практики, меня просто не имели права допустить к квалификационному экзамену на Первый Разряд.

К первой паре обо всём уже знал Ромка и, разумеется, тут же поднял кипиш. Ко второй – уже половина группы. А когда мы вышли после третьего занятия в коридор, вокруг моей несчастной практики уже шёл полноценный общественный диспут.

Олег Михалыч прямо на занятии окончательно расставил точки над "и", когда я, никого не стесняясь, уточнил, нельзя ли зачесть уже выполненную работу задним числом. Ребята загудели, но я не отрывал взгляда от преподавателя. Разряд на кону! Мне не до ребяческого смущения!

— По твоим знаниям у меня вопросов нет, Ярцев, и по рукам тоже, — сказал мастер производственного обучения, постукивая пальцем по лежащей перед ним ведомости. — Но квалификационный экзамен состоит не только из того, что ты умеешь. Есть обязательная производственная практика. Нет практики, так что я не имею права допустить тебя к экзамену. Хоть ты мне сейчас двигатель на столе перебери с закрытыми глазами.

После этого класс загудел.

— Да это вообще бред, — возмутился парень с соседнего ряда. — Он "Спектр" поднял, который вообще списывать собирались. Какой ему ещё экзамен на Первый?

— А нам тогда практика зачем? — тут же отозвался кто-то сзади. — Давайте всем Разряды по настроению раздадим.

— При чём тут настроение? — вмешался ещё один голос, кажется, Лены, еще одной девочки в нашей группе. — Ярцев уже сделал больше половины тех, кого к экзамену допускают.

— Зато его везде за уши тянут, — хмыкнул высокий парень у окна. — То Пал Палыч за него впишется, то мастерскую ему отдельную найдут, то со "Спектром" носятся. А теперь оказалось, что правила всё-таки для всех одинаковые. По-моему, нормально.

— Правила действительно для всех одинаковые, — спокойно согласилась Ася. — Только практика должна доказывать, что человек умеет работать. Ярцев это уже доказал. Так что формально ты прав, а по сути — нет.

Спор разгорелся мгновенно. Причём довольно быстро выяснилось, что класс разделился пополам. Кто-то считал, что не допустить меня до экзамена после истории со "Спектром" – чистейший бюрократический идиотизм. Некоторые же, особенно бывшие прихлебатели Громова, наоборот, явно испытывали тихое удовлетворение от того, что безразрядник, вокруг которого последние дни было слишком много шума, наконец упёрся в стену, которую нельзя починить отвёрткой.

Самое смешное, что обе стороны спорили так, словно речь шла про вчерашний футбольный матч сборной.

Олег Михалыч дал им пошуметь секунд двадцать, а потом хлопнул ладонью по столу.