Старик ещё несколько секунд внимательно изучал моё лицо, но продолжать расспросы не стал. Похоже, шиномонтажник из меня всё-таки оказался значительно лучше, чем актёр. Хорошо, что в прошлой жизни я пошёл чинить машины, а не сниматься в кино.

Через несколько минут всё было готово, и перед глазами сразу обновилось системное окно.

КВАЛИФИКАЦИОННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ

— выполнить шиномонтаж колеса легкового автомобиля: ВЫПОЛНЕНО;

— восстановить исправность системы импульсного торможения: ВЫПОЛНЕНО;

— восстановить систему автомобиля, выпущенного более тридцати лет назад: ВЫПОЛНЕНО;

— устранить неисправность электронной системы управления автомобиля поколения М-26М2 или новее.

Три из четырёх готовы.

Я ещё раз посмотрел на список. Первый Допуск открыл Осмотр. Значит, за Вторым почти наверняка стояла следующая функция Системы. Какая именно, я не знал, но Осмотр уже доказал, что речь идёт не о красивой надписи перед глазами. Он показывал неисправность там, где я ещё не успел ничего заметить, и однажды уже заставил меня проверить тормоза прежде, чем садиться в машину.

Следующая функция могла оказаться ещё полезнее. Особенно если я снова возьму Наряд и получу под ремонт технику, которой в моём мире никогда не существовало. Первый раз я едва уложился в срок даже с целым боксом под рукой. В следующий раз такого подарка могло не случиться, а проверять на себе, что означает подчёркнутое прежним Витей "НЕ ПРОВАЛИВАТЬ СРОК", мне совершенно не хотелось.

Конечно, можно было никуда не торопиться. Сдать на Первый Разряд, получить право работать, дождаться, пока подходящая машина когда-нибудь сама заедет в мастерскую. Только доступ к документации исчезнет меньше чем через трое суток. После этого редкий М-26М2 снова превратится для меня в незнакомую машину без схем и диагностических карт. За всё утро я увидел три таких автомобиля, и все три были исправны.

Второй Допуск никуда не убежит. А вот возможность получить его сейчас — вполне.

Теперь оставалась ровно одна машина. Одна электронная неисправность. И ещё почти трое суток доступа к заводской документации.

Семён Игнатьич заметил мою довольную физиономию и хмыкнул:

— Чего такой счастливый, Витька?

— Да радуюсь, что получилось, — ответил я.

— Это я уже заметил, — проворчал старик, после чего отошёл к небольшому столу возле стены и открыл ящик. — Кстати, чуть не забыл. Держи.

Он протянул мне несколько купюр.

Я посмотрел сначала на деньги, потом на него:

— Это за что?

Семён Игнатьич нахмурился так, будто вопрос был совершенно дурацким.

— За "Москвич". Восемнадцать рублей за работу. Или ты уже забыл, кто его починил? Владелец рассчитался, работа твоя, а значит, и деньги тоже. Всё честно.

Я взял купюры и невольно задержал на них взгляд. Вчерашние шестьдесят два рубля с тотализатора были приятным бонусом, но эти деньги ощущались совсем иначе. Их я заработал своими руками и головой. На своей любимой работе. Первый профессиональный заработок в новой жизни!

Было очень приятно, что мои навыки здесь начали превращаться не только в уважение, но и в совершенно реальные деньги.

В этот момент снаружи мастерской коротко посигналили, и я машинально повернулся к воротам. На площадку медленно въезжал тёмно-синий седан. Я узнал его ещё раньше, чем система успела развернуть поверх кузова прозрачный слой схем. Узкие фары, знакомая решётка, тот самый автомобиль, возле которого мы вчера стояли с Ромкой на светофоре.

Над крышей почти сразу появилась надпись:

МОСКВИЧ М-26М2

Я не удержался от улыбки.

Да неужели? Весь сегодняшний день я ходил по району и искал подобную машину, а теперь она сама приехала в мастерскую.

За рулём сидел тот самый дерзкий парень со светофора, а рядом, на пассажирском месте, судя по всему, был его друг того же возраста. Водитель заглушил двигатель, вышел и сразу направился к Семёну Игнатьичу.

— Игнатьич? Знакомый вас посоветовал, — бросил он и кивнул на "Москвич". — У меня с машиной какая-то ерунда. Едешь нормально, потом иногда нажимаешь газ и секунду-две вообще ничего. Будто педаль отключилась. Потом снова едет как ни в чём не бывало. На приборке чисто, ошибок нет.

Тем временем Система услужливо подсветила под приборной панелью узел электронной педали газа, и моя улыбка стала ещё шире.

Вот и всё, не бензонасос, не свечи и не проколотое колесо. Электронное управление – именно то, что мне было нужно. Сама судьба привела этого молодого пижона в мастерскую.

Причём симптом был вполне понятный. Электронная педаль, согласование двух каналов датчика, управление дросселем, проводка, разъёмы… Вариантов хватало, но никакой загадки мирового уровня я здесь не видел. С заводской схемой перед глазами я уже знал, с чего начну проверку.

Подойдя ближе, я спросил:

— Проблема проявляется на ровном газу или при ускорении?

Парень повернулся на голос, узнал меня и сначала удивился, а потом его взгляд опустился туда, где должен был находиться знак Разряда.