— Именно, — подтвердил Голутвин. — Вижу, услышал наконец.

— Услышал, — кивнул я. — А если вы сами закажете мне эту вещь? Тогда уже не моя затея, а ваш заказ. Верно?

Голутвин нахмурился.

— Если я заказал и материал выдал, значит, моя работа, — подтвердил хозяин. — Тут чего непонятного?

— Значит, такой заказ я смогу делать после смены, в кузнечном углу? — уточнил я.

— Сможешь, — разрешил Голутвин. — Только утром будь у верстака вместе со всеми. И весь расход записывай, брак тоже. Чтобы потом не выяснялось, что половина железа невесть куда делась.

— Тогда и это внесём, — я кивнул приказчику на книгу. — Чтобы рядом с запретом стояло, что разрешено.

Голутвин несколько секунд смотрел на меня. Он прекрасно видел, зачем я задавал вопросы. Я не искал способ нарушить запрет — я выяснял, на каких условиях хозяин сам его снимет.

— Допиши: «кроме работ по распоряжению хозяина», — велел Голутвин приказчику.

Приказчик добавил строку и повернул книгу к нему. Голутвин прочитал запись от начала до конца и поставил короткую отметку на полях. Теперь исключение существовало не на словах, а в хозяйской книге. Я не вернул себе кузнечный угол, но уже знал, каким способом смогу его вернуть.

— Теперь всё, Курбатов? — Голутвин посмотрел на меня, ожидая очередной просьбы.

— Да, Афанасий Петрович, — кивнул я.

— Тогда свободен, — Голутвин махнул рукой. — Иди домой.

Домой я вернулся уже затемно. Пелагея сидела у печи, но огонь не поправляла. Дуня ждала за столом и подняла голову ещё до того, как я успел снять кафтан.

— Ваня, говорят, тебя жандармы спрашивали? — тревожно спросила Дуня. — Они и к нам придут?

— Если понадоблюсь — придут, — честно ответил я. — Но бояться тебе нечего. Я ничего дурного не сделал, а разговаривать они будут со мной.

На третий день Голутвина во дворе не было. С утра он уехал куда-то по подряду, забрав с собой приказчика с ворот. Работа от этого не остановилась. Стволы шли к щиту, мерки лежали у меня на верстаке, а к полудню субботний журнал уже можно было относить в контору.

Дверь оказалась открыта. Я вошёл и остановился. За столом стояла та самая девушка, которая на прошлой неделе приносила отцу ключи, — хозяйская дочь Лиза. На этот раз перед ней лежала связка книг, ещё несколько она держала в руках. Толстые тома на конторские не походили.Лиза обернулась, когда я положил журнал на край стола.

— Вы к папеньке? — спросила Лиза. — Его нет.

— Я только журнал оставить, — я придвинул его подальше от края. — Наталья Гавриловна велела принести сюда.

Лиза кивнула и поставила принесённые книги рядом с остальными. Нижний том едва не выскользнул, и она придержала стопку обеими руками.

— В доме освобождают шкаф, — объяснила Лиза. — Папенькины книги нужно перенести сюда. Прислуге я их больше не доверяю: в прошлый раз один том несли через двор под дождём, будто полено.

Теперь стало понятно, почему хозяйская дочь сама таскала тяжёлые связки. Я уже направился к двери, когда заметил название на верхней обложке:

«Оружейный сборникъ».

Я прочитал его дважды — не потому, что не разобрал, а потому, что не сразу поверил в такую удачу.

— За какие годы здесь выпуски? — Я присмотрелся к корешкам.

— За разные, — Лиза оглядела стопки. — Папенька почти с самого начала их выписывает.

— А последние есть? — Я повернулся к ней. — С них бы и начать.

Лиза указала на перевязанную бечёвкой стопку.

— Кажется, внизу, — Лиза указала на перевязанную стопку. — Я их по годам не разбирала, так из шкафа и перенесла.

— Позволите посмотреть? — Я протянул руку к бечёвке.

— Посмотрите, — согласилась Лиза. — Только потом соберите, а то мне здесь и журнал положить будет некуда.

Я развязал бечёвку и придвинул книги к себе. В стопке оказались выпуски за разные годы и два толстых переводных тома. Переводы были набиты рисунками: замки, стволы, станки, части машин. До них я ещё доберусь. Пока меня интересовали свежие номера сборника.

Годы перемешались. Я разложил выпуски прямо на столе: старые слева, новые справа. Одного года не хватало, зато за другой нашлось сразу два номера. Руки сами выстроили порядок — примерно так же я раскладывал детали московской партии, только теперь вместо размеров были даты.

Лиза молча наблюдала за мной.

— Вы тоже их читаете? — Я отвлёкся от корешков и посмотрел на Лизу.

— Не всё подряд, — Лиза улыбнулась. — Чертежи обычно пропускаю, а вот письма в редакцию люблю.

— Почему именно письма? — Я с любопытством посмотрел на Лизу.

— Я с детства разрезала листы в новых выпусках, — ответила девушка. — Сначала читала от скуки. Потом заметила: в статьях изобретатели объясняют, как оружие должно работать, а в письмах им отвечают люди, которые уже взяли его в руки. У кого игла сломалась, у кого затвор заклинило, у кого ружьё сотню выстрелов выдержало. Там интереснее.