Матвей стоял рядом и следил за моими руками. Я снова собрал первое ружьё. Ствол сел в колодку без усилия. Закрыл, открыл, проверил стык. То же самое проделал со вторым. По всему, что мы успели поставить на железо за последние полтора месяца, оба ружья были исправны. И оба били мимо.

— Давай я стенки по всей длине проверю, — предложил Матвей. — Может, к дулу одна сторона тоньше.

— Уже проверил, — ответил я. — У казны, посередине и возле дула. Снаружи всё сходится.

Матвей всё равно взял ствол, повертел его в руках, затем поставил казной на верстак и заглянул в канал со стороны дула.

— А другой мерой нельзя проверить? — спросил Матвей. — Ты же для всего меру находишь.

— Наружная мера больше ничего не покажет, — объяснил я. — Ствол снаружи правильный, а ось канала могла уйти в сторону. Значит, смотреть надо внутрь.

— И как это увидеть? — спросил Матвей.

— На свет, по теням в канале, — ответил я. — Захар Кузьмич сорок лет стволы правит. Если канал повело, он заметит.

— А ты? — спросил Матвей.

— Я буду смотреть вместе с ним, — ответил я. — Сначала пойму, что видит оптытный глаз ствольщика. Потом придумаю, как заставить железо показывать то же самое.

Матвей замер со стволом в руках. Кажется, он ожидал, что я немедленно достану из ящика ещё одну мерку. Но хорошая мера начиналась не с железки. Сначала следовало точно понять, что именно она должна обнаруживать.

Я ещё раз провёл пальцами по наружной поверхности ствола. Мера хорошо работала там, где одна деталь должна была встретиться с другой. Колодка принимала ствол. Казённый срез занимал своё место. Толщина стенки укладывалась в то, что я мог проверить. Но порок находился не в стыке. Труба могла оставаться одинаковой снаружи и при этом уходить внутри на всей длине. В одной точке это не измеришь. Можно промерить десяток мест и всё равно не получить ответа.

Я не сделал для этого меру не потому, что забыл. Мерить здесь было нечего. Кривизна была не размером, а отклонением от прямой. А прямой, с которой можно было бы сравнить канал, у меня во дворе пока не было ни одной.

Я разобрал ружья снова. Колодки оставил на верстаке, а оба ствола взял в руки. Матвей проводил меня взглядом. Я же пошёл через двор в ствольный угол. Захар Кузьмич был у своего верстака. Я положил перед ним оба ствола.

— Два ствола уводят, — сказал я. — Снаружи оба годные. Покажите, как вы кривое место находите.

Старик посмотрел сначала на один, потом на второй.

— А с чего взял, что ствол, мерщик? — спросил Захар Кузьмич.

— Колодки сходятся. Стенки тоже. Осыпь же не сходится. Больше уводить нечему, — ответил я.

Захар Кузьмич подобрал оба ствола под мышку и пошёл в конец мастерской. Я пошёл следом. Там было окно, на которое я раньше почти не обращал внимания. Узкое, с толстым переплётом, немытое. Свет через него падал на пол полосами. Захар Кузьмич положил один ствол на подоконник, второй оставил на столе рядом. Потом поднял первый к окну и повернул дульным срезом к глазу. После чего несколько секунд смотрел внутрь.

— Гляди, — сказал Захар Кузьмич.

Я взял ствол и сделал так же. В канале было темно. Сначала я видел только круглое отверстие, отблеск металла и свет снаружи. Потом глаз поймал полоску. Светлая линия шла вдоль канала. Я чуть повернул ствол, и линия изменилась. Ещё немного — и стало видно, что она идёт неровно. В одном месте словно переламывается и уходит в сторону. Принцип я понял сразу.

— Линия ломается, — сказал я. — Изгиб вижу, а место пока не поймал.

— Поворачивай тише, — ответил Захар Кузьмич. — Медленно.

Я начал сначала. Теперь двигал ствол едва заметно. Линия появлялась, исчезала, снова вставала в канале. Излом я видел. Где именно он начинался — нет. Захар Кузьмич ждал. Я переставил руки и попробовал ещё раз.

— Не угадывай, — предупредил Захар Кузьмич. — Один раз попадёшь случайно — потом сорок лет собственной ошибке верить будешь.

Он забрал ствол. Поднял к окну, повернул один раз и положил на стол. Всё заняло несколько секунд. — На треть от казны, вправо, — сказал Захар Кузьмич и положил ствол на верстак.

Я смотрел уже не в канал, а на руки мастера. Захар Кузьмич не искал линию — он с самого начала держал ствол под одним углом к оконному переплёту и только медленно поворачивал его вокруг оси.

— Дайте ещё раз, — попросил я.

Захар Кузьмич подвинул ствол ко мне. Я встал на его место, поднял казённую часть на ту же высоту и совместил светлую полосу с прямой линией переплёта. После этого медленно повернул ствол. Теперь излом не прятался: он прошёл по каналу и остановился там, где назвал Захар Кузьмич.

За окном прошёл водовоз, потом одна подвода, а я всё ещё держал ствол. Захар Кузьмич ждал и на меня не смотрел. Прошла вторая подвода. Я снова поймал линию и теперь увидел. Не точно, но уже достаточно.

— На треть от казны, — уверенно сказал я. — Канал уходит вправо.

Захар Кузьмич подошёл. Взял у меня ствол, посмотрел и положил обратно на стол.

— Верно, мерщик, — подтвердил он. — Быстро схватил.