Мера не заменит человека. Она даст разным людям общий язык. Если на нём заговорит одна артель, следом смогут остальные. И когда придёт очередь отцовского ствола, против фамилии Курбатова будет стоять уже не моё слово, а порядок, проверенный сотнями чужих рук.

Начинать всё равно приходилось с того, что лежало передо мной.

Я ещё раз пересчитал левую стопку, убрал на место замки и вернулся за верстак

— Восемнадцать, — сказал я вслух.

— Что восемнадцать? — прозвучало у меня за спиной.

Глава 5.

Мастерская недолго оставалась пустой. Я обернулся на голос и увидел Федьку. Палец у него почти зажил, но двигал он им осторожно, словно ещё не до конца доверял.

— Что восемнадцать, Курбатов? — повторил Федька.

— Замков, – кивнул я на стопки, что уже убрал на место. – От нечего делать издалека пересчитал. Проверяю, остры ли еще глаза.

Он посмотрел на стопки, и ухмыльнулся.

— А я уж подумал, девок считаешь. Слыхал, тебе скоро восемнадцать — пора бы не только о железках думать.

Я покосился на него.

— Про замки, Федь. Про что ещё?

— Скучный ты, Ванька, — заключил он и направился к своему верстаку.

Следом появились остальные. Кто-то принёс инструмент, кто-то сразу подошёл к длинному столу. Разговоры начались ещё у двери и не стихали до самого появления Шаброва.

Хорошо, что я успел сложить замки обратно до того, как пришлось объяснять, зачем разделил готовую работу. Все двадцать снова лежали в один ряд, как вчера вечером.

Скобы я убрал за пазуху. Теперь они были не нужны. Во всяком случае, пока.

Шабров пришёл последним из наших. Окинул взглядом стол, губами пошевелил, пересчитывая замки, хотя наверняка и без того знал, сколько их должно быть, и поправил один, лежавший чуть наискось.

— Все?

— Все, Пров Игнатьич, — отозвался один из мастеров, хотя даже не пересчитывал их с вечера.

Шабров кивнул.

Никакого беспокойства я в нём не заметил. Для меня эти двадцать замков уже успели превратиться в результат проверки. Для него они оставались работой артели. Законченной и готовой к сдаче.

Я отошёл к своему месту, ожидая продолжения. Ковригин появился довольно скоро. В мастерскую он вошёл первым, следом протиснулся тот же писарь, которого я видел в приёмной после разрыва ствола. Третьим оказался Влас.

Его правую руку поддерживала перевязь. Я задержал на ней взгляд всего на секунду и перевёл выше. Влас заметил меня, но ничего не сказал. В левой руке он держал лист, между пальцами был зажат грифель.

Ковригин тоже меня заметил. На мгновение задержал взгляд — узнал, но виду не подал и пошёл дальше. Три недели назад в своей комнатёнке при приёмной он советовал мне забыть всё, что я увидел возле разорванного ствола. Теперь мы оба сделали вид, что того разговора не было.

Писарь раскрыл журнал. Влас положил лист на свободный край верстака и приготовил грифель.

Мастера к столу не подходили, но работа в мастерской почти остановилась. Напильник ещё прошёлся где-то у окна и затих. Кто-то переставил ящик. Потом стало слышно только, как писарь листает журнал.

На столе лежали двадцать готовых замков. Среди них были два, к которым приложил руку и я. За последние три недели я довёл по своим скобам девять замочных досок: семь ещё лежали в свёртке у моего верстака, а две уже попали в эту партию. В какие именно замки, знал только я.

Шабров взял ближайший замок, осмотрел край доски и положил обратно.

— Начинай, — сказал он Ковригину.

Прозвучало это почти буднично. Я вдруг понял, что для Шаброва сейчас действительно не должно было произойти ничего нового. Такие столы он видел уже десятки лет. Такие партии сдавал, наверное, сотнями. Менялись писари, приёмщики, мастера возле верстаков. Порядок оставался прежним: артель приносила работу, за которую мастер готов был отвечать своим именем.

Ковригин молча полез в карман сюртука и достал оттуда латунную пластину.

Я ожидал увидеть что-нибудь подобное — инструмент, который должен был заменить приёмщику глаз. Латунь потемнела от времени, края блестели сильнее середины. Значит, пользовались им часто.

Шабров посмотрел на пластину без особого интереса.

— Опять с меркой?

— Порядок теперь такой. — ответил Ковригин.

— Порядок, — недовольно повторил Шабров.

Не обратив внимания, Ковригин взял первый замок. Осмотрел доску, приложил шаблон к краю, провёл вдоль него большим пальцем и положил замок справа.

— Годен.

Писарь сделал запись. Влас поставил на своём листе короткую черту. Второй замок лёг рядом с первым. Третий Ковригин задержал в руках чуть дольше:

— Не идёт.

Он положил его слева. Шабров нахмурился:

— Где не идёт?

Ковригин молча протянул ему замок. Пров Игнатьич взял, провёл пальцем по доске, посмотрел вдоль края:

— Нормальная доска.

— По шаблону не идёт, — ответил Ковригин.

— Я вижу, что по шаблону. Я говорю — доска нормальная,— попытался настоять на своём Шабров.