Конечно, я ждал, что и он так скажет.

— Верить мне на слово не нужно, ваше благородие, — спокойно ответил я. — Возьмите любой замок из принятой вами стопки и сами поставьте его в то же ложе. Если он войдёт так же свободно, значит, вы правы и мои скобы ничего не доказывают.

Шабров поднял на меня глаза:

— А если не войдёт?

— Тогда станет видно, чем одинаковые границы отличаются от отдельной пригонки, – объяснил я.

Я указал на принятую стопку:

— Выбирайте любой. В собственное ложе он наверняка сядет безупречно: гнездо под него и выбирали. Посмотрим, как он встанет в чужое.

Федька потянулся к замкам, но Ковригин опередил его:

— Дай я сам, — бросил приёмщик.

Он взял верхний замок и завёл доску в гнездо. Та вошла одним краем и остановилась. Ковригин изменил угол, попробовал снова, а затем сильнее надавил большим пальцем.

— Не дави, — резко остановил его Шабров.

Ковригин недовольно замер:

— Мы проверяем или нет?

— Силой любой замок забить можно, — продолжил старшой. — Ты покажи, входит он или нет.

Теперь Пров Игнатьич смотрел не на приёмщика, а на замок. Недовольство со мной никуда не исчезло, но спорить с тем, что происходило у него перед глазами, он уже не собирался.

Ковригин ослабил нажим, вынул доску и снова приложил её к гнезду. Замок не вошёл. Приёмщик с явным неудовольствием положил его на стол.

— Напильником снять — и сядет, — сказал кто-то из мастеров.

— Конечно, сядет, — согласился я.

— Тогда чего ты нам показываешь? — не понял мастер.

— Что этот замок придётся пригонять, — объяснил я. — Причём именно к этому ложу. А первые два вошли без напильника и без пригонки.

Я снова указал на первые два замка.

Шабров положил широкую ладонь на ложе:

— Здесь одно гнездо.

— Одно, — кивнул я.

— В другом твои замки могут не сесть, – решил Шабров.

— Могут, — снова согласился я.

Шабров явно ждал, что я заявлю: мои замки войдут в любое ложе. Но я слишком долго был инженером, чтобы выдавать желаемое за доказанный результат.

— За железо поручусь, Пров Игнатьич, — сказал я. — За другое ложе — нет. Гнездо режет ложевщик, а меры на дерево у меня пока нет. Сейчас сделана только половина дела: одинаковые доски. Чтобы они входили в любое ложе, такие же границы нужны и для гнезда.

Ковригин хмыкнул:

— Вот и вся твоя точность.

— Я точности не обещал, ваше благородие, — ответил я. — Только две границы.

Кто-то у окна кашлянул в кулак. У другого мастера дёрнулся уголок рта. Ковригин быстро оглядел их, но спрашивать, кто именно смеялся, не стал. Я подошёл к своему верстаку и достал завёрнутый в тряпку свёрток. Семь замочных досок легли на стол одна за другой.

— Вот ещё семь, в те же границы. Соберите на них механизмы, как обычно, и попробуйте в этом ложе. Без меня. Я к ним больше не прикоснусь.

Федька первым взял одну из досок и провёл её через обе скобы. Затем перевернул, проверил ещё раз и потянулся за следующей. За его плечом остановился один мастер, потом второй.

Шабров следил за ними молча. Недовольство с его лица не исчезло, но теперь в нём появилась сосредоточенность. С моей мыслью он всё ещё не соглашался — зато уже хотел понять, работает ли она.

Ковригин некоторое время наблюдал, как доски одна за другой проходят обе мои скобы, затем потянулся к карману.

— После поверки разберёмся, — сказал он. — Сейчас приёмка окончена.

— Погоди, — остановил его Шабров и протянул руку. — Давай шаблон.

Ковригин нахмурился.

— Приёмщик здесь я, Пров Игнатьич.

— Принимаешь ты, — согласился Шабров. — А приложить железку любой может. Сам говорил: мера одна на всех.

Отказать при всей артели Ковригин не решился. Он достал латунную пластину и вложил её в протянутую ладонь.

Пров Игнатьич вернулся к забракованной стопке. Каждый замок он проверял одинаково: ставил на ребро, прикладывал шаблон одним краем, без нажима. После него ту же проверку повторял мастер, стоявший рядом.

Первый замок прошёл у обоих.

— Этот по твоей мерке годный, — сказал Шабров Ковригину.

Приёмщик промолчал.

Второй тоже прошёл. Затем третий. В итоге одинаковую проверку выдержали шесть замков. На оставшихся четырёх шаблон цеплялся и у Шаброва, и у стоявшего рядом мастера.

Пров Игнатьич отложил мерку:

— Шесть проходят, как ни прикладывай. Четыре пока нет. Пока.

— Эти шесть принимай, — процедил Ковригин писарю. — Остальные четыре оставить до поверки.

Писарь одну за другой зачеркнул шесть отметок в журнале. Влас исправил счёт на своём листе. Шабров молча переносил замки в правую стопку, аккуратно укладывая их край к краю. На меня он не смотрел, но каждый возвращённый замок означал деньги, которые артель уже считала потерянными.

Теперь справа лежало шестнадцать, слева оставалось четыре.