Если взять наработку за пару месяцев, слепить в нечто единое целое и преподнести как прорывную методику спортивной биомеханики, меня, скорее всего, поднимут на смех. А если постоянно эволюционировать, искать подходы с разных сторон, а не только с одной узкопрофильной, возможно, через несколько лет из этого выйдет нечто годное, что даже будет не стыдно не то чтобы показывать людям, а ещё и продавать, хотя бы как услугу.

В любом случае, пока ещё не наступил тот момент, когда могу посмотреть на собственное отражение и сказать: я — финальная версия того, во что может превратиться специалист. Так что до тех пор придётся развиваться и дальше, даже если на данный момент моей жизни это вызывает вполне справедливые вопросы.

Наверное, именно поэтому последние два месяца и пролетели настолько быстро, что я толком не успел заметить, как октябрь сменился ноябрём, а затем и декабрь постепенно приближался к концу. Хотя стоило сказать, что некоторые вещи за это время, наоборот, будто и вовсе не сдвинулись с места.

Максим по-прежнему лежал в коме.

Первое время я спрашивал о нём чуть ли не каждый день. Потом начал реже, а в какой-то момент вообще решил, что лучше не тревожить лишний раз врачей и просто набраться терпения, ведь новости всегда были почти одинаковые. Отёк постепенно ушёл, показатели нормализовались, самостоятельное дыхание восстановилось, и угрозы жизни больше нет.

Однако по какой-то причине Максим отказывался просыпаться, словно в этой жизни не было зацепки, которая его тянула бы наверх.

Ну хотя бы с уродами, совершившими нападение, оказалось всё намного проще. Первых двоих взяли быстро, ещё одного нашли через несколько дней, а остальные пытались раствориться между Липецком и Москвой, но в итоге и до них добрались. Карательная машина государства, когда заинтересована в процессе, работает на диво проворно. А она заинтересовалась, в первую очередь, из-за того, что изнутри самой структуры были заинтересованы в поимке гадов. Всё же Артём, как непосредственный участник процесса, вдобавок обладающий, как оказалось, реальной властью и недавно получивший звание майора вкупе с назначением на должность какого-то там начальника, расшевелил палкой этот пчелиный улей.

Горький потом созвонился со мной и довольно сухо сообщил, что они действительно оказались из Калужской шайки. Видимо, не могли смириться с той мыслью, что теперь придётся устраиваться на нормальную работу.

Так что каких-то больших шишек там не оказалось. Обычные рядовые обиженные исполнители, которые решили, что потерянные деньги обязательно вернутся, если кому-нибудь пробить голову. Теперь же, надеюсь, голову будут пробивать уже им.

Артём сказал, что можно немного выдохнуть, но несколько недель я всё же ещё оглядывался. Смотрел, кто идёт за мной со станции метро, какие машины дежурят возле студии, и постоянно старался держать Аню возле себя, насколько это было возможно, даже с работы её забирал, благо это было несложно.

Потом, правда, отпустило.

Жизнь вообще оказалась довольно настойчивой штукой. Ей было плевать, хочется ли тебе погрузиться в бесконечные размышления или абстрагироваться от мирских забот. У тебя есть работа, люди, обязанности, так что подбери свой носовой платочек, утри слёзоньки и продолжай двигаться дальше. Ну, или сдохни в канаве… Ей как бы всё равно, потому как таких людей вокруг ещё миллиарды.

Хотя, стоит отметить, что были и позитивные изменения.

Павлик окончательно переехал в Чертаново. Первые дни он постоянно звонил мне и Ане и рассказывал буквально обо всём. Что новая форма ему пришла, что тренировки тяжёлые, что он будет стараться. Что подружился с соседом по комнате, и что его похвалил сам Климов.

Потом, когда звонков стало меньше, я понял, что парень наконец-то освоился и больше не держится за единственную ниточку, связывающую его с Ижевским. У него начали появляться новые друзья, режим, школа, тренировки и своя жизнь, в которой Алексей Николаевич уже не занимал большую её часть. Было немного обидно, но я понимал, что так устроен человек. Главное, чтобы Коржиков не оказался таким же неблагодарным, как Орехов, который вообще пропал с радаров.

Я даже несколько раз ловил себя на мысли, что захожу домой и машинально смотрю на диван, ожидая увидеть там разбросанные вещи или услышать, как кто-то жрёт всё, что нашёл в холодильнике. Воистину, китайское расхожее выражение, что сын может объесть отца, я познал на собственной шкуре. Подросток по своей сущности похож на чёрную дыру, в которой обязательно пропадает вся колбаса. Не то чтобы было жалко, просто приходилось чаще ходить в магазин и почему-то чаще по вечерам, когда устал и всё, чего хочешь, это просто поесть и наконец выдохнуть.

Правда, потом мы с Аней вспомнили, что диван не обязательно использовать исключительно как койко-место для футбольного дарования, и жизнь заиграла новыми красками.

Что насчёт Соболевой? Для неё жизнь тоже изменилась после Липецка. Результат, который она показала, заставил обратить на неё внимание не только Сладких, но и в целом всего спортивного сообщества пловцов. Лена даже попросила познакомить её с Викой, чтобы она дала парочку дельных советов о том, как лучше пиарить себя, выстраивая публичный образ, и я обещал ей в этом помочь.