Глава 1

Пип… пип… пип…

Писк медицинских аппаратов оказался совершенно одинаковым во всех больницах. Ровным, спокойным и каким-то издевательски безразличным к тому, что происходит с человеком на самом деле. Раньше такое видел только в фильмах, где родственники и друзья пострадавшего не отходили от него ни на шаг, будто это действительно что-то могло изменить.

Однако вот и я. Сижу рядом с кроватью, опустив голову, и рассматриваю костяшки собственных пальцев. Их мне дали нормально вымыть ещё ночью, но кровь всё до конца не отмылась. Она забилась под ногти, подсохла корочкой между складок кожи и набилась в свежие раны.

На одежду, которая была вся залита кровью Максима, лучше было вообще не смотреть.

Куртку я снял ещё несколько часов назад и бросил рядом на стул. Рукав и половина передней её части были в бурых засохших пятнах, а про футболку и джинсы я вообще молчу. Медсестра несколько раз предлагала мне переодеться, чтобы не смущать людей, но возвращаться в гостиницу совершенно не хотелось. Ведь мне, как и тем людям из фильмов, казалось, что стоит отойти на пару километров, и обязательно случится что-нибудь плохое.

Глупость, конечно, но в такие моменты мозг вообще не способен мыслить рационально. Пускай разумом я и понимал, что если Максиму станет хуже, моё присутствие ничего не изменит, но уйти всё равно не получалось.

За дверью периодически сновали люди в белых халатах, проходили мимо палаты, останавливались, чтобы переброситься парой слов с коллегами, и не обращали на нас никакого внимания. Через какое-то время, когда настала пора сменить Максиму повязки, меня выгнали в коридор, и писк медицинских приборов был слышен лишь в те моменты, когда на мгновение приоткрывалась дверь.

Перед глазами сразу всплывал вчерашний вечер. Эта чёртова сигарета, моя долбанная привычка пытаться всем помочь… Вот за каким хреном я потащил его гулять в такое время? Ну говорил же мне капитан, чтобы не шлялся в темень, да ещё и где попало. Но нет, надо было всё равно поиграть в доктора Курпатова и попытаться вправить мозги Ковалёву. А в итоге получилось, что эти мозги едва не остались лежать на залитом кровью асфальте.

Я откинулся на спинку стула, устало потирая подсохшую корочку крови на подбородке, и закрыл глаза.

Ведь самое обидное, что, в конечном счёте, мне почти удалось вытащить его из этой дыры, в которую он сам себя загнал, и мы даже развернулись обратно к гостинице. Минут через пять-десять мы бы уже прощались в холле и договаривались бы встретиться там следующим утром. Десять минут!

Причём головой-то я понимал, что эти уроды оказались там не просто так. Что они выискивали именно меня, караулили, а не просто проходили мимо. Понимал, что в произошедшем виноваты именно они, а не я. Однако всё равно избавиться от чувства, что не полезь я не в своё дело, Максим бы сейчас не лежал в постели, а осуществлял заплыв в бассейне, стремясь к своей мечте.

— Вот же твари… — медленно выдохнул я и подался вперёд, закрывая лицо ладонями.

Перед глазами тут же возникла картина вчерашнего. Максим лежит на земле, тёмная кровь, которая слишком быстро растекалась по асфальту, и красные строки интерфейса.

«Остановка сердца через 2—4 минуты.»

В тот момент я даже не понял, куда делись нападавшие. Я только сидел возле Максима, прижимая ладонь к его голове, прекрасно понимая, что этого недостаточно.

А потом где-то вдалеке мелькнул синий свет.

Сначала я даже не сразу понял, что именно увидел. Сознание работало какими-то обрывками, воспринимая лишь определенные отрезки, которые затем приходилось складывать в единую картину.

Синий отблеск вновь скользнул по стене дома, и я поднял голову. На перекрёстке показалась скорая, которую то ли вызвали сердобольные прохожие, то ли она вообще проезжала мимо, так как, по моим ощущениям, прошло всего несколько секунд.

Помню, что на всякий случай решил убедиться, что ехала она именно к нам, и в итоге правильно сделал, так как оказалось, что в ней уже был пациент, которого везли в больницу.

Водитель, увидевший препятствие, резко ударил по тормозам, когда я чуть ли не выпрыгнул перед ним, а шины взвизгнули в нескольких метрах от меня.

— Ты совсем ошалел? — выкрикнул водитель из кабины, опуская стекло, а затем увидел на моей одежде кровь.

Я даже не стал отвечать, а подбежал к боковой двери и ударил ладонью по кузову.

— Там человек умирает! Помогите!

Двери распахнулись изнутри, и первой выглянула женщина-фельдшер лет сорока. За её спиной сидел какой-то синяк, от которого разило алкоголем и мочой, и что-то невнятно мычал.

Опухоль на теле общества, выбравшая добровольно скатываться в сущее гниение и забирающая силы и время, которые нужны нормальным людям.

— Мы с пациентом! — резко сказала она.

— Да плевать на этого бомжа! Мой товарищ умирает! — заорал я так, что сорвал голос. — Открытая ЧМТ, он уже едва дышит!