Капитан посмотрел на Лену с Ильёй.

— Лучше мы отойдем на пару минут.

Мы отошли к окну в конце коридора.

— Значит, так. Машина ваших знакомых попала на камеру возле магазина примерно в трёхстах метрах от места нападения. Номер видно не полностью, но марку и несколько цифр получили.

— Уже что-то, — выдохнул я.

— Больше, чем что-то, — добавил Егоров. — Машину утром нашли брошенной, но есть ещё один момент. Один из ваших нападавших нам, похоже, известен. Пока без официальных заявлений, но человек был ранее судим и уже неоднократно попадал в поле зрения моих коллег. Скажем так, эта фамилия всплыла по Калужскому делу, но об этом вам больше расскажет капитан Горький. Я полагаю, вы с ним держите контакт?

— Держу, — кивнул я. — Значит, уроды всё же от Рыжикова?

— Вижу, фамилия действительно знакома. Я не знаю всех подробностей, мы занимаемся, в первую очередь, поимкой нападавших, поэтому прошу вас, пока мы их не арестуем, будьте настороже.

— Я думал, что и так настороже, — устало бросил я, а затем сразу кивнул. — Понял, буду.

Капитан задал ещё несколько вопросов относительно случившегося ночью, а затем был таков. Я тут же схватил телефон и набрал Артёма.

— Шесть утра, — раздался хриплый голос. — Что-то случилось?

— Твой хвост всё-таки меня догнал. Я в порядке, а вот одному невинному череп пробили.

На том конце повисла тишина. Пришлось рассказать всё, но коротко, особенно про слова, машину и внешний вид уродов. Также упомянул, что только что разговаривал с местной полицией, и они озвучили его имя.

— Сам-то живой?

— Я-то жить буду. А вот пареньку худо пришлось. Сейчас в коме и непонятно, выкарабкается ли.

— Понял, — спокойным и холодным голосом заключил Горький. — Спасибо за звонок. Я свяжусь с Липецкими, и мы посмотрим, чем сможем им помочь. Если эти ублюдки ещё в городе, а в этом я крайне уверен, то далеко не уйдут. Обещаю, Лёх, мы их из-под земли достанем.

— Хорошо, Тём, спасибо тебе. Скорей бы всё это закончилось.

Мама Максима приехала ближе к обеду.

К тому времени я всё-таки успел съездить в гостиницу, принять душ и переодеться, а потом вернулся обратно. Илья с Леной тоже никуда не делись, поэтому нас она обнаружила там же, в больничном коридоре.

— Алексей Николаевич! — буквально взорвалась она, увидев моё лицо. — Где Максим? Как он?

Я тут же поднялся и обнял её. Она настолько сильно вцепилась в меня пальцами, что показалось, будто её ногти впивались мне в спину.

— Жив. Состояние тяжелое, но стабильное. Вам, наверное, лучше поговорить с врачом, он лучше меня расскажет.

Через пару секунд подошла медсестра и, убедившись, что наконец прибыл родственник по крови, а не непонятные знакомые, увела её разговаривать с доктором, а потом ей ненадолго разрешили зайти к сыну. Всё это время я молчал и ждал, пока она начнёт набрасываться на меня с кулаками, ведь ещё с прошлой нашей встречи она зарекомендовала себя как довольно оберегающая мать.

Минут через двадцать дверь открылась. Она вышла бледная, с красными глазами и утирала слёзы.

— Простите, — произнёс я, как только женщина оказалась в коридоре. — Это я его повёл пройтись в тот вечер.

Её взгляд внезапно изменился, и она подняла голову.

— Это вы его ударили?

Я опешил.

— Что, простите?

— Это вы его ударили? Бросили на асфальт?

— Эм… Нет, не я.

— Тогда за что вы извиняетесь?

Её холодный и спокойный тембр голоса поставил в тупик не только меня.

— Максим всегда был таким. Сначала делает, а потом начинает думать. Я надеялась, что спорт дисциплинирует мальчика, но, видимо, что-то невозможно изменить. Я вас не виню, Алексей Николаевич, уж точно не после того, что вы сделали для моего сына. Я виню себя… Не стоило его отпускать одного, и надо было ехать с ним.

— Но…

— И никаких «но»! — резко отрезала она. — Ещё не хватало, чтобы мы начали тыкать друг в друга пальцами и искать виноватых.

В этот момент в коридоре наконец-то появился врач. Он развёрнуто рассказал то, что раньше передал мне Мельников, обращаясь только к матери. Про стабильное состояние, про то, что самое страшное уже позади, и что за парнем будут следить.

Я внимательно его слушал, а затем задал вопрос, который прокручивал в голове уже несколько часов.

— Мы можем что-нибудь сделать? Как-нибудь помочь?

Врач посмотрел сначала на меня, а потом на Илью.

— Вы уже помогли тем, что быстро доставили его сюда. Так что сейчас ему нужны реаниматологи, нейрохирурги и, главное, время с терпением. Больше ничего. Я бы на вашем месте отправился домой и как следует отдохнул, особенно вы, — он указал на меня. — Пускай вам и не так сильно досталось, но сон всё равно необходим. Дайте организму выдохнуть.