Воронцова заметила, что я постоянно поправляю пиджак, и закрыла ноутбук.

— Всё равно волнуешься? Ты же уже не впервые выступаешь, я думала, в этот раз будет легче.

— Легче, — согласно кивнул я, ощутив, будто Питер не давит на меня так, как в свое время давила Москва. — Так, обычный предстартовый мандраж.

Она понимающе улыбнулась.

Пускай думает, что во всём виноват доклад. На самом деле, перспектива получить несколько неприятных вопросов от профессоров сейчас беспокоила меня куда меньше того, что собирался сделать после.

При мыслях об этом периодически мурашки по телу бежали и возникала противная дрожь. Вот тоже… Взрослый же уже, не мальчишка… Однако так резко менять жизнь? Всё равно страшно.

— Ты справишься, — улыбнулась Аня и поправила манжеты моего костюма.

— Знаю, — коротко кивнул я в ответ и заметил, что предыдущий докладчик уже закончил.

Спустя несколько секунд из аудитории выглянул организатор секции.

— Алексей Николаевич, готовы?

Я молча кивнул.

Аня закрыла лишние окна на ноутбуке и, когда мы зашли в аудиторию, подключила его к устройству. Свет проектора ударил в глаза, а несколько десятков человек почти одновременно повернули головы в мою сторону. Преподаватели, аспиранты и тренеры. Нашлись среди них и студенты, которые, судя по возрасту, находились на финишной прямой обучения. Наверняка будущие краснодипломники, которым предписано светлое будущее.

Я прошёл к экрану, дождался, пока стихнут последние разговоры, и посмотрел на название доклада.

— Добрый день. Меня зовут Алексей Николаевич Смирнов. Думаю, не стоит тратить время на представление, так как мы собрались здесь не для того, чтобы слушать мою биографию, и сразу приступлю к теме нашей беседы.

Аня щёлкнула по клавише ноутбука, и на экране высветился первый слайд: «Биомеханическая коррекция функциональных нарушений опорно-двигательного аппарата у спортсменов: опыт практического применения».

— Почему мы вообще решили, что восстановление спортсмена заканчивается в тот момент, когда его перестаёт мучить боль? — начал я с риторического вопроса.

На меня смотрело человек сорок, может, чуть больше. Вполне нормальная аудитория, и главное сейчас не пытаться доказать им, что я умею работать со спортсменами. В этом проблемы как раз и не было. Гораздо сложнее объяснить, что за всеми нашими случаями стоит именно определенная система, а не набор удачных решений, которые почему-то работают исключительно у меня. И шанс на это был.

— Представьте достаточно обычную ситуацию, — продолжил я. — Спортсмен получает травму, проходит лечение и восстановление. Боль уменьшается, объём движения возвращается, да и на контрольной тренировке он спокойно выполняет необходимые упражнения. Вроде бы всё хорошо.

Я сделал небольшую паузу.

— Его начинают возвращать к привычной нагрузке, но вот проходит двадцать минут интенсивной работы, и внезапно спортсмен снова начинает беречь травмированный участок. Хотя вроде бы ещё десять минут назад, когда мы попросили его выполнить то же самое движение отдельно, всё выглядело идеально.

Кто-то из тренеров понимающе кивнул.

— Отсюда возникает вопрос: в какой момент мы решили, что на этом наша работа закончилась?

По залу прошёлся короткий смешок.

— Мы можем вернуть человеку амплитуду движения, можем научить его выполнять определённое упражнение, но это ещё не значит, что он сохранит этот способ, когда повысится скорость, утомление или появится сопротивление соперника.

Аня переключила слайд, и на экране появились три строчки.

«Может ли спортсмен выполнить движение?»

«Может ли он повторить его самостоятельно?»

«Сохраняется ли оно в условиях реальной спортивной задачи?»

— Я специально разделяю эти вопросы. Это не три пункта допуска к соревнованиям и не какая-то новая шкала оценки. Это просто три разных уровня практической проверки. И если на первый вопрос мы получили «да», совершенно необязательно, что ответ на третий будет таким же.

Слайд вновь переключился, и на экране появилось название, ради которого мы, собственно, и приехали: «УМБРСП. Универсальная методика биомеханической реабилитации и спортивной подготовки».

— Как и всё научное, оно обязательно должно состоять из огромного количества букв, причём так, чтобы его невозможно было произнести, — улыбнулся я.

По залу в тот же момент прошлась волна смешков, а мой взор тут же зацепился за недовольный взгляд Ани. Неудивительно, название придумала именно она.

— Но проблема, из которой появилась новая методика, была вполне конкретной. Мы привыкли разбивать процесс на две части. Сначала человека восстанавливают, а потом уже начинают тренировать. На практике же граница между этими этапами далеко не всегда настолько чёткая.

Я сделал шаг к экрану.