А я вспомнил недавний разговор с Сашкой: поставщик Михаил тоже знал о якобы перенесенном открытии санатория. Получается, два разных человека располагают сведениями, которые вообще нигде не должны были широко обсуждаться.

— Вот это я суперпуперный руководитель, — нахмурился я. — Зашибись. Даже не могу проконтролировать утечку информации…

Я посмотрел на Наиля и спросил:

— Слушай, Наиль Русланович, а можно как-то установить, кто передал ей информацию?

Наиль пожал плечами:

— Если у нас есть конкретные основания полагать, что кто-то нарушил обязательства о конфиденциальности, то, конечно, можно начать разбираться. Но сама по себе осведомленность Фариды вообще ничего не доказывает.

— Давайте проверим всех, кто имел доступ к договорам? — предложила Ева.

— Погоди, — сказал я, гася ее энтузиазм. — Не надо устраивать охоту на ведьм. У нас санаторий до сих пор качает, после того как эти придурки жгли священную рощу и тюкнули по темечку Япара. Давай пока без инквизиторских мер обойдемся.

— Я тоже считаю, что не надо раздувать, — поддержал меня Наиль. — Давайте рассмотрим более спокойный вариант. Например, определим круг лиц, получавших документы, и попробуем потом восстановить историю переписки с поставщиком.

— Так, мне надо будет не забыть позвонить Сашке попозже, — сказал я, — и попросить сохранить всю переписку с Михаилом.

— Я сама позвоню, — торопливо сказала Ева и чуть покраснела.

Я кивнул, соглашаясь.

— Просто еще может быть и такое, что информация ушла не из санатория, — задумчиво сказала Ева, торопливо набивая сообщение в телефоне, — а от самого поставщика. А если так, то Фарида, возможно, заранее с ним общалась.

— Ну ты голова! — восхитился Наиль.

— Да это мне Сашка сейчас написал, это он так думает.

— Но это пока только подозрения, — сказал я, решив закончить гадание на кофейной гуще и перейти сразу к действиям. — Ладно, а что там с нашим иском?

— Сейчас, секундочку. — Наиль достал договор продажи доли Алисы. — Вот посмотрите. Документы для защиты преимущественного права подготовлены, но есть один очень серьезный практический момент: если суд переведет права и обязанности покупателя на Еву, ей потребуется исполнить финансовые обязательства покупателя.

— Я знаю, — раздраженно сказала Ева.

— Ева Александровна, знать это мало, нужно подтвердить, что вы готовы. Смотрите! — И Наиль показал сумму из договора. — Это копия, которую Фарида приложила к сегодняшнему требованию. А в бумагах, которые она подавала первоначально и которые мы с вами смотрели в санатории, цифра стояла другая.

При виде этой суммы у нас с Евой глаза полезли на лоб. Она была значительно выше прежней, той, которую Ева рассчитывала собрать с помощью отца. Ева поджала губы, помрачнела, но все равно упрямо сказала:

— Найду.

— Ева Александровна, давайте мы вам тоже поможем? — сказал я. — Можно попробовать через Терновского инвесторов поискать.

Она резко взвилась:

— Я уже говорила, Сергей Николаевич, это моя проблема.

— Нет, Ева Александровна, это проблема нашего санатория.

— Но долю собираюсь покупать я. Тут дело принципа, — не уступала Ева.

Неожиданно Наиль жестко прервал нас:

— Прекратите, пожалуйста, оба. Суду будет совершенно безразлично, кто из вас кому что обещал. Нам нужно доказать юридически значимые обстоятельства и выполнить все процессуальные требования. Если будете между собой спорить, Фариде даже стараться не понадобится.

Я впервые увидел, что Наиль по-настоящему сердился. А вот почему Ева так упирается, я не понимал и запустил на нее эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Доминирующие состояния:

— Гнев (77%).

— Страх (68%).

— Решимость (59%).

Дополнительные маркеры:

— Губы сжаты, плечи напряжены.

— Дыхание учащенное, поверхностное.

Гнев я видел и без модуля, а вот страха за ним не разглядел. И боялась Ева, похоже, не суммы: любую помощь она воспринимала как признание собственной несостоятельности. Для нее критически важно было показать, что она может сама, причем показать это, видимо, в первую очередь отцу. Но я считал, что здесь она перегибает, потому что ее отказ — это неоправданный риск для общего дела. Только давить на нее сейчас значило лишь усилить этот страх. Поэтому я кивнул Наилю и спор прекратил.

— И попрошу вас обратить внимание, — сказал Наиль, — что цена договора — это не единственное, что необходимо нам сейчас выяснить. Есть вопросы и к обстоятельствам сделки: кто именно предложил Алисе покупателя, кто согласовал условия, когда именно были достигнуты все договоренности. И я вас предупреждаю: не стоит заранее объявлять сделку фиктивной или утверждать, будто Фарида незаконно купила долю. Сам факт продажи еще не означает нарушения.

— А если выяснится, что Алиса вообще не понимала, что подписывает? — прищурился я.